Зловещее светило

на изменение меры пресечения. Они надеялись, что суд прояснит сомнительные моменты, которыми дело пестрело. Представляю, что меня ожидало, если бы я заявился к Мэри! Она вряд ли благосклонно приняла бы мои утешения и заливалась бы слезами всякий раз при упоминании Томми. Нет уж, спасибо.
Полпонедельника я просидел в комнате для занятий, раздумывая над судьбой Томми. На небе уже появились звезды. Несмотря на тепло, сохранившееся в помещении, меня бил озноб. В 8.30 мы промаршировали в спальню. Симмонс, старший стола, все донимал меня насчет моей наивности.
— Слушай, — сказал я ему. — Получишь.
— Ладно-ладно, молчу. У тебя головка бо-бо.
— У тебя сейчас морда будет бо-бо, если не заткнешься.
Лежа в постели, я корчился от звуков насилуемого Пуштоном горна и радовался, что завтра очередь дудеть Майерсу.
Заснуть не удавалось. Все те же мысли. Сколько можно! Если б мы с Богом не разошлись разными путями, я б Ему вознес какую-нибудь молитву. Однако, поворочавшись с полтора часа, примерно в 10 я уснул.
Во вторник вечером я тоже не пошел к Мэри. Но после шамовки, то есть ужина, в комнату для занятий прибежал дневальный и вызвал меня в главное здание к телефону. Звонил Дафф Райан, тот самый молодой детектив.
— Ты взвалил на меня непосильную ношу, парень, — начал Райан.
— Что-что? Нельзя без загадок? — Таким тоном лучше с детективами не разговаривать, но очень уж меня взвинтили события.
Казалось, что я физически ощутил на себе взгляд Райана, как его серые глаза сверлят меня сквозь разделяющие нас стены и расстояния.
— Рут чувствует себя сам представляешь как, — продолжил Райан спокойно. — Я ее утешаю как могу. Но Мэри тоже не лучше. И мне не разорваться.
— Ну и что? — упрямо «не понимал» я.
— Она твоя девушка, Мартин.
— У нас в школе положено называть парней по фамилии. Мартин — звучит несолидно. Моя фамилия Торп.
— Извини, что я тебя беспокою, Мартин, — как будто не расслышал Райан. — Если не хочешь сотрудничать…
Этого еще не хватало!
— Хочу, хочу. Сейчас. То есть, если отпустят.
— Уже отпустили, — заверил Дафф. — Иди, не заходя ни в какие канцелярии.
— Уже иду, — сказал я, повесил трубку и посидел с минуту. Чего ему от меня надо? Черт разберет этих детективов!
Что ж, я затрусил к дому Смитов. Мать их умерла уже давно, а теперь… Отец покойник, брат тоже скоро… Останутся две сиротинушки.
Мне открыл Дафф. Ну и видок у него был! Физиономия серая, под глазами синяки… не боевые честно заработанные синяки, а те, которые выскакивают от бессонницы или от большой заботы. Здоровенный лось, плечи широкие, стрижка — как поле скошено. А вот смотрел он на меня… Терпеть не могу таких взглядов. Как будто допрашивал.
Но на настоящего детектива он не тянул. Я предпочитаю бойцов, которые палят напропалую и кладут гангстеров пачками направо и налево. А у Райана я и пушки-то ни разу не видал!
— Рад, что ты пришел, Мартин.
— Торп я.
Он не ответил, отступил в сторону, и я увидел Мэри. Она сидела на диване, поджав ноги, спрятав лицо. В руке сжат платок. Мэри девушка стройная, но в то же время фигуристая, из-за чего меня все время доставали в школе. Как и Томми, Мэри блондинка, но волосы, разумеется, до плеч, а не короткий ежик. Она подняла красное заплаканное — и все равно красивое — лицо. Мне она в любом виде нравилась. Мне все женщины нравятся, начиная с девяти лет.
У Мэри широко посаженные зеленые глаза, розовая кожа, большой рот. Только вот недотрога она. И с другими парнями, кроме меня, даже не разговаривала. Может, думаете, я против этого возражал? Однажды я увидел, как она выходила из воскресной школы. После этого всякий раз поджидал ее, спрятавшись, и четыре воскресенья подряд тащился вместе с ней до самого ее дома. А она со мной не разговаривала, даже на вопросы не отвечала. Наконец, я пропустил одно воскресенье, и она спросила, где я был. Так все у нас и началось.
— Торп, — сказала она. Это еще одна особенность. Она всегда называла меня по фамилии, потому что я так ей представился. — Рада тебя видеть. Сядь здесь, рядом.
Я подошел, сел. Она подтянулась, как будто стыдясь своей слабости, довольно удачно изобразила улыбку.
— Как дела? — спросила она.
— Да ничего. Латынь да алгебра… У меня все тип-топ, я в первых рядах.
— Умный ты, Торп.
— Жаль Томми, — вздохнул я. — Но еще не все потеряно.
— Боюсь, что все. — Глаза ее снова затуманились. — Разве что, конечно, вдруг что-нибудь новое выяснится. Адвокат говорит… — и она заплакала.
Я обнял ее за плечи — она несколько напряглась.
— Перестань, перестань. Томми не хотел бы видеть твои слезы.
Минут через пять она успокоилась.
Дафф Райан все это время сидел