Зловещее светило

целей. Другие, среди них и «Фри Пресс», выражались более сдержанно, призывая к соблюдению закона. Андерсон и Коннот, новые кандидаты на должности прокурора штата и олдермена в шестом избирательном округе, выражали скорбь по поводу трагедии и обещали всяческую поддержку в поиске виновных в убийстве. Газеты обсасывали и раздували взаимные обвинения сторон.
МакБрайд добрался домой только в три ночи, а уже в полдень приехал на работу. Отдохнувший, чисто выбритый, он просмотрел прессу взглядом человека, разбирающегося в политике и газетных технологиях. Груды жвачки для массового читателя и крохи полезной информации. К таким крохам и относилось известие, что Адольф Шанц заменит собой убитого Беделла в борьбе за пост олдермена. МакБрайд криво усмехнулся. Шанц все время оставался игрушкой в руках Круга и Беделла. И если его выберут, он будет послушным инструментом нынешнего прокурора.
Полиция искала Дювина. Город прочесали вдоль и поперек, но бандит как сквозь землю провалился. Единственная информация о нем, снова и снова подтверждаемая разными источниками, — что его уже неделю никто не видел. Прошел еще день, два, три — Дювина так и не нашли.
По этому случаю капитан МакБрайд просидел целый час в кабинете шефа полиции города. Встреча состоялась утром, и капитан прибыл на участок еще до полудня. Там он провел краткое совещание со своими помощниками и выдал инструкцию дежурному сержанту:
— Когда заявится кто-нибудь из газетной братии, скажи, что у меня для них сообщение.
Капитан уединился в кабинете и вытащил, наконец, бутылку из ящика стола. За выпивкой последовала сигара. Он потер руки и принялся мерить комнату шагами, оставляя в воздухе за собой полосы сигарного дыма. За открытым окном ярко светило солнце, на телефонных проводах беспокоилась птичья мелочь. МакБрайд думал о чем-то своем. Через час, когда он уже копался в бумагах, сидя за столом, в дверь постучали.
— Войдите! — пригласил МакБрайд.
Вошел Кеннеди:
— Мечты сбываются! Что с тобой, Мак?
— Присядь. Могу тебя взбодрить немножко.
— Слушаю внимательно, Мак.
— У моей жены день рождения.
— Черт!
— Ты не видел, что я ей купил, Кеннеди! Она все моложе с каждым днем. И не удивительно, ведь ты знаешь, кто ее муж!
— Мак, что за шутки, кончай трепаться!
МакБрайд улыбнулся одной из своих улыбок, известных, в основном, лишь жене и дочери:
— Все нормально, Кеннеди, шутки в сторону. Мотай на ус. Этим утром детектив Мориарти задержал некоего гражданина за незаконное владение огнестрельным оружием. У человека оказался при себе автоматический пистолет. Капитан Стивен Дж. МакБрайд — не забудь, Кеннеди, — провел допрос, в результате которого выяснился ряд фактов, позволяющих капитану МакБрайду предположить, что он в течение ближайших двадцати четырех часов арестует убийцу олдермена Беделла. В интересах следствия имя задержанного не разглашается. Можно, однако, сообщить, что именно этот человек звонил анонимно в полицию за час до убийства олдермена Беделла, предупредив его о готовившемся покушении. — МакБрайд потер ладони. — Ну что, неплохо я сформулировал? Простой коп, в университетах не обучался.
— Так… Что это за парень-то, задержанный?
— Ты глухой? Я все сказал. Он здесь, у меня под замком. А кто он, знаю только я. Да еще шеф полиции города. Кеннеди, сделай лицо попроще, будь счастлив тем, что я тебе дал. На, пропусти стаканчик и обеспечь информации должное место.
Кеннеди ушел, так и не удовлетворив своего любопытства. Через час ту же песню услышали другие репортеры — в четыре пополудни новость выплеснется в город вместе с выпусками газет.
Заглянул Мориарти и, увидев, что капитан остался один, спросил:
— Как, кэп, сработает?
— Должно. Блеф, конечно… но когда в Америке блеф не срабатывал? Сейчас в преступном мире застой, Джейк. А мы бросили в стоячую воду камень. Если мы имеем дело с тем, кто знает убийцу Беделла, то тогда он должен зашевелиться. Каким образом он себя проявит, не знаю, но лучше быть начеку.
Мориарти не скрывал сомнений:
— Не знаю, кэп, может, у меня воображение плохо работает. Но кажется, риск слишком велик.
— Велик, но оправдан. Это самый большой блеф за всю мою службу. А твоя роль — таинственность и непроницаемость. Ты его задержал — и больше ничего не знаешь. А ключи от камеры у меня, и я никому не собираюсь показывать, что в ней никого нет.
Вздыхая и покачивая головой, Мориарти удалился.
В четыре новость распространилась по городу: полиция на пороге раскрытия серьезного преступления. Загадочность только увеличивала интерес к сообщению.
МакБрайд углубился в газеты.
«Фри Пресс» упоминала его имя