Продажные судьи, насквозь прогнившая полицейская система, свирепые и беспринципные мерзавцы, избравшие порок своим ремеслом… Только герой, обладающий высшими достоинствами, может одолеть злодеев такого масштаба! Смертельный поединок со злом продолжается…
Авторы: Джеймс Кейн, Гарднер Эрл Стенли, Жукова Мария Вадимовна, Чартерис Лесли, Дэшилл Хэммет, Грубер Фрэнк, Егоров Игорь Александрович, Грищенков Ростислав, Балаян Юрий А.
иногда ужасным способом, но только одну женщину. Тем не менее это не должно играть никакой роли. Нора Прескотт никогда для него ничего не значила, он даже не узнал бы ее голос. Ведь мог же он равнодушно относиться к смерти других незнакомых женщин, которые умирали в разных местах, в разное время, по разным причинам. Нора Прескотт — просто еще одно имя в длинном мировом списке ничем не выдающихся мертвецов.
Но она просила его о помощи. Вероятно, Нора и умерла из-за того, что хотела ему что-то рассказать. Она не принадлежала к тем щебечущим и хихикающим дурочкам, которые впадают в истерику при виде мыши. Она на самом деле что-то знала — и это для кого-то было достаточно опасно, чтобы он предпочел совершить убийство, нежели позволить информации всплыть наружу.
«…в одной из самых больших афер, которые когда-либо пытались провернуть…» Это была единственная фраза в ее письме, которая давала хоть какие-то сведения. Она всплыла в сознании Святого не как комбинация слов, а как четкая и ясная констатация факта. И тем не менее, чем больше он думал об этой фразе, тем четче понимал: она совершенно ничего проясняет. Саймон все еще ожидал что-то услышать. Где-то в глубине души возникало беспокойство, и оно требовало внимательно отнестись к зарождающейся мысли.
Саймон снова обвел лучом фонарика внутреннюю часть здания. Это было простое деревянное строение с тремя стенами и двустворчатой дверью вместо четвертой. Здесь хватало места как раз для трех судов, которые держали в эллинге. С каждой стороны имелось по маленькому оконцу; их так давно не мыли, что они стали почти непроницаемыми. Луч обшарил голые стропила над головой, которые поддерживали крышу, покрытую гонтом. Там не имелось места для укрытия. Спрятаться можно было только под одной из лодок. Саймон провел лучом света по лодкам и исключил такую возможность.
На полу у коленей девушки лежал нож — обычный дешевый кухонный нож, но достаточно острый для того, что было им совершено. На ручке размазана кровь. Вероятно, часть ее попала и на руку убийце или, что более вероятно, на его перчатку, а оттуда уже на дверную ручку. Судя по пятнам и дыркам на одежде девушки, убийца ударил два или три раза. Если он был силен, то мог держать ее за горло. Чтобы убить без шума.
— Достаточно умело для быстрой работы, — суммировал свои выводы вслух Святой.
«Вероятно, действовали поспешно, — думал Саймон. — Убийца не мог знать, что она собиралась встретиться со мной здесь до того, как она написала записку, которую передали мне в „Колоколе“. Видимо, она и сама об этом не знала. Он видел записку? Маловероятно. Но он мог следить за Норой. Значит, нож у него был при себе, приготовлен для дела. Обычно такой нож с собой не носят. Значит, он знал, что использует его, еще до того, как вышел из дома. Если только нож не лежал здесь, в эллинге, а преступник просто его схватил. Но зачем такому ножу лежать в подобном месте? Значит, убийца знал, что Нора связалась со мной, и решил ее убить. Тогда почему бы не убить ее до того, как она вообще пришла в „Колокол“? Она могла поговорить со мной там, и он не смог бы ее остановить. Или смог бы? Или он ставил на то, что она не рискнет разговаривать со мной в баре, при свидетелях? Возможно. Что ж, у него хорошее знание психологии и очень крепкие нервы, если он решился на это поставить. Убийца выяснил, что она мне написала? В таком случае у меня, по его Мнению, осталось письмо. Он ожидает, что если я найду ее убитой, то обращусь в полицию. А это опасно. И он знал, что я ее найду. Тогда почему…»
Поняв, к чему ведут его мысли, Святой почувствовал что-то вроде внутреннего взрыва. Тогда он понял, почему интуитивно он так и не прекращал прислушиваться. У него по спине пробежали мурашки.
И в это мгновение он услышал…
Другой человек вполне мог никогда не уловить этот звук. Подошва ботинка невзначай ступила на несколько маленьких камешков снаружи, и эти камешки легко потерлись друг о друга. Но именно на это был бессознательно настроен каждый нерв в теле Саймона — с тех пор как он увидел мертвую девушку у своих ног. Он неизбежно должен был услышать это, после всего случившегося. Саймон дернулся и начал разворачиваться — так распрямляется сжатая пружина.
Святой еще не закончил этого движения, когда заговорил револьвер.
Он резко и коротко гавкнул, звук получился странно приглушенным, хотя и долго звенел потом в ушах Саймона. Пуля просвистела мимо его уха, как голодный комар, и, судя по ее яростному свисту, Саймон понял, что если бы не стал поворачиваться в ту секунду, когда в него выстрелили, то пуля попала бы ему точно в голову. Осколки разбитого стекла со звоном упали на пол.
Саймон резко развернулся к двери, ему в глаза тут же ударил свет, и четкий голос, не растягивающий звуков, приказал:
