Зловещий шепот

спросить меня?
— Простая формальность, мисс. Поскольку вы, надо полагать, последней видели Марион Хеммонд до того, как она потеряла сознание…
— Я — последняя? Почему вы так думаете?
Доктор Фелл взглянул на нее в некотором замешательстве.
— Наш друг Хеммонд, здесь присутствующий, — проговорил он, — мне… кхм!.. передал разговор, состоявшийся у вас с ним в библиотеке вечером. Вы помните?
— Да.
— Приблизительно в половине двенадцатого Марион Хеммонд вошла в библиотеку и прервала вашу беседу Кажется, вы сделали ей какой-то подарок и она попросила вас подняться в ее комнату, а сама она тем временем собиралась переговорить с братом. — Доктор Фелл громко откашлялся. — Вы помните?
— О да! Да, конечно.
— И потому, надо думать, вы отправились в комнату мисс Хеммонд.
— Ах да, я сразу не сообразила! Конечно, так и было.
— Вы сразу туда пошли, мисс?
Фэй, напряженно вслушиваясь в его слова, покачала головой:
— Нет. Я поняла, что Марион хотела… поговорить наедине с мистером Хеммондом, и подумала, что у меня есть немного времени, чтобы переодеться. Я зашла в свою комнату, надела сорочку, халат и туфли. Затем пошла наверх…
— Сколько времени вы потратили?
— Минут десять или пятнадцать. Марион успела подняться раньше меня.
— Хорошо. Дальше.
Луна уже покидала небосвод, ее свет тонул в сгущавшемся перед рассветом мраке. Наступал час, когда смерть ищет больных людей или проходит вблизи от здоровых. С юга и востока к дому подступал плотными рядами дубов и кленов старый лес, где когда-то охотился Вильям Завоеватель; вековечный и одряхлевший лес, который напряженно молчал весь вечер, а теперь зашептал, Зашелестел под легким, ерошившим листву ветерком. Луна уносила с собой все краски, оставляя земле один серый цвет. Таким сделался и цвет губ Фэй.
— Я подарила Марион, — рассказывала она, — флакончик французских духов, «Жоли» номер три.
Доктор Фелл снял пенсне.
— A-а! Тот самый флакончик с красно-золотой наклейкой, который сейчас стоит на ночном столике?
— Возможно… стоит. — Ее лицо снова исказила непонятная усмешка. — Во всяком случае, она его туда поставила, рядом с лампой. Сама села в кресло.
— Хорошо. Дальше.
— Флакончик маленький, но духи ей понравились. Она угостила меня шоколадными конфетами из коробки. Конфеты у меня в комнате, внизу.
— Хорошо. Дальше.
— Я… по правде сказать, не знаю, что вас может интересовать. Мы разговаривали. Я нервничала, ходила взад и вперед…
Перед мысленным взором Майлза Хеммонда всплывали недавние картины. Вот он, выпрыгнув из окна библиотеки, идет прогуляться к лесу, вот смотрит в сторону дома, где в освещенном окне второго этажа, на мрачном фоне Грейвуда, мелькает женский силуэт…
— Марион меня спросила, почему я нервничаю, я ответила, что сама не знаю. Говорила почти одна она, рассказывала о своем женихе, о брате, о планах на будущее. Лампа стояла на ночном столике, я уже говорила, а рядом — флакон духов. Когда пробило полночь, она сказала: «Ну, пора…» — и мы пошли спать, я спустилась к себе вниз. Вот и все, что я могу вам сообщить.
— Мисс Хеммонд не была возбуждена или чем-то встревожена?
— О нет!
Доктор Фелл покашлял, засунул потухшую трубку в карман, медленно снял пенсне и, держа его на некотором расстоянии от глаз, стал внимательно разглядывать стекла, хотя в темноте они были почти не видны. Его откашливание и сопение — признак напряженных умственных усилий — становились все громче.
— Вы, конечно, знаете, что мисс Хеммонд едва не скончалась от ужаса?
— Да, это, наверное, было что-то очень страшное.
— Не могли бы вы, мисс, поделиться своим мнением насчет этого невидимого страшилища?
— Боюсь, что нет. Не знаю.
— Тогда не поделитесь ли вы своими соображениями, — продолжал доктор Фелл таким же ровным голосом, — по поводу аналогичного загадочного случая шестилетней давности, связанного со странной гибелью Говарда Брука? — Не дав ей ответить и продолжая сосредоточенно рассматривать свое пенсне, доктор Фелл прибавил, словно бы мимоходом. — Кстати, мисс Сетон, некоторые люди любят писать интересные письма. В них далеким адресатам доверяется то, что никому нельзя рассказать, скажем, в родном городе. Вам не случалось… кхм!.. наблюдать такое? Нет?
Когда доктор Фелл, не получив ответа, заговорил снова, Майлзу Хеммонду показалось, что характер беседы несколько изменился.
— Вы хорошо плаваете, мисс Сетон?
Пауза.
— Довольно хорошо! Но я не отваживаюсь на далекие заплывы. Из-за больного сердца.
— А я позволю себе предположить, мисс, что при необходимости