— Почему Федор Кузьмич всегда посылает тебя? — сердито говорит она и тут же через силу улыбается. — А, все вы одинаковы. Ты один летишь?
— С Игорем.
И тут мы невольно оба смотрим на Аллу.
Теперь через силу улыбается она.
— Мне уже все равно. С меня хватит, — говорит Алла, и губы ее дрожат. — Пусть волнуется… другая.
— Ну хватит вам, в самом деле, — вмешивается Анна Михайловна, снова заходя в комнату. — Витик, не обращай внимания. С этими бабами с ума сойдешь. Вот что тебя ждет, бедный, представляешь?
— Представляю, — мечтательно говорю я и смотрю на Светку.
Она почему-то краснеет и с упреком говорит Анне Михайловне:
— Мама, ну что ты, в самом деле, давайте ужинать.
Я просто не успеваю уследить за сменой ее настроений. Глаза у нее уже высохли и снова озорно блестят. Она полна энергии.
— Витик, — командует Светка, — иди мой руки.
Начинается суета. Даже Алла втягивается в этот круговорот и начинает помогать накрывать на стол. Появляется недопитая нами вчера бутылка сухого вина.
Когда мы усаживаемся, Анна Михайловна объявляет:
— Ну первый тост за странствующих и путешествующих. Так полагается во всех книгах.
И она решительно поднимает рюмку.
— Мамочка, тебе нельзя, — вмешивается Светка. — И вообще это моя рюмка.
— А, наплевать! За Витика я должна выпить. А ты себе налей другую.
Я знаю, с Анной Михайловной в таких случаях спорить бесполезно, не надо было Светке выставлять вино.
Мы все чокаемся, хотя Алла делает это явно неохотно.
— Аллочка, — говорит Светка, — вот увидишь, все образуется. Игорь тебя любит.
Как раз в этом я начинаю сильно сомневаться. Особенно в свете полученных мною недавно сведений.
— Меня это совершенно не интересует, — резко отвечает Алла. — Абсолютно. Пусть другую это волнует.
— Ну ладно, — беспечно машет рукой Анна Михайловна. — И не думай тогда больше об этом. Вот только… — она на секунду умолкает, и полное, отечное лицо ее горестно сморщивается. — Димочку, конечно, жалко.
Она приподнимает очки и проводит ладонью под глазами.
— А я вам говорю, все будет хорошо, — упрямо трясет головой Светка.
И тут Алла неожиданно опускает голову, и плечи ее сотрясаются от беззвучных рыданий. В этот момент в коридоре раздается звонок.
— Это за мной, — говорю я, поднимаясь.
— Немедленно все доедай, — командует Анна Михайловна, грузно поворачиваясь в мою сторону. — Света, открой.
Светка срывается со стула.
— Это Володя! Я его сейчас попрошу обождать.
Она уже знает всех наших сотрудников по именам, включая шоферов. И, по-моему, все в ней души не чают. Володя, в частности, будет теперь ждать меня хоть до утра. Тем не менее через пять минут я уже сижу в машине, но мне кажется, что я все еще обнимаю и целую Светку, и голова у меня чуть-чуть кружится.
В толпе снующих людей у входа в аэропорт я сразу замечаю Игоря. Он в кепке и пальто, с портфелем в руке, покуривая, разговаривает с незнакомым мне офицером милиции.
Я подхожу. Офицер оказывается сотрудником отделения милиции аэропорта. Он вручает нам билеты, желает счастливого полета и, откозыряв, уходит.
— Пензу предупредили? — спрашиваю я Игоря.
Он пожимает плечами.
— Конечно.
Мы не спеша прогуливаемся по длиннейшему залу ожидания первого этажа. Наконец объявляют посадку и на наш рейс.
В узком чреве самолета мы пробираемся на свои места и, не сняв пальто, устраиваемся поудобнее в креслах, вытаскиваем из-под себя пристяжные ремни.
