Змееборец

снегом полярный город с угрюмым вокзалом и пустым буфетом.
Завскладом выдал группе сопровождения черные нагольные тулупчики мехом внутрь и гигантские валенки, заготовленные, должно быть, впрок для чудо-богатырей. На группу из пяти человек полагалось три автомата Калашникова с запасными рожками: один – старшему наряда прапорщику Полетаеву, два других – охраняющей смене.
Прапорщика Полетаева в роте звали Кусок, не столько из-за жадности к дани, взымаемой с «сынков», сколько из-за прозвища всех прапорщиков – «кусок офицера». Первыми в охранение заступали рядовой Варганов и сержант Бегунов, по прозвищу Бегемот.
Вооруженный наряд с грохотом проследовал в ленинскую комнату. В красном углу под бумажным портретом нового генсека восседал замкомвзвода Зайцев. Его остекленевший взгляд и полыхающее лицо оттеняло светлый лик генерального секретаря, с которого предварительно были выведены все природные пятна и изъяны, но Варганову показалось, что генсек брезгливо морщится, должно быть, патологический трезвенник учуял перегар, но был вынужден терпеть с поистине бумажным терпением. В стране свирепствовал сухой закон, прозванный в народе «полусухим»; пить стали меньше, но сам процесс принятия на грудь принял более изощренные и брутальные формы. Зачем власть применила загадочный рычаг под названием «отрезвление народа», никто толком не понимал, но «время перемен» ощутили все, даже самые пропащие и беспробудно пьющие.
Во время короткого инструктажа Зайцев отчего-то нервничал и то и дело посматривал на свои «командирские», точно у него опять жена рожала или ось земная с минуты на минуту обещала передвинуться. Он привычно пробубнил что-то о сохранности пломб и печатей и особо напер на то, что груз ни в коем случае нельзя вносить в теплое помещение, и пароль дал какой-то дурацкий: «Сивка-бурка…»
– Если честно, ребята, не наша это задача. Погода нелетная, а гебистам влом на поезде трястись. Они в Мурмане груз встретят… Полкан перед Москвою корячится. А мы – отдувайся! – напутствовал наряд замкомвзвода.
– Миром правит КеГеБе, а народ ни «ме» ни «бе», – шепотом пошутил Бегемот.
– Отсюда приказ! – повысил голос замком-взвода. – В караул ставить особо надежных и исполнительных бойцов.
Варганов краем глаза оглядел «особо надежных и исполнительных» – поворачивать голову и в упор глазеть на «дедов» не полагалось неписаным уставом. В наряд было назначено трое старослужащих, а от молодых – он один. По едва приметному обмену взглядами Варганов догадался, что во время командировки сопровождение будет «оттягиваться» по полной, то есть беспробудно пить до самого Мурманска. Варганов не участвовал в сборе средств, а стоп-кадры предстоящего праздника вызывали у него чувство гадливости. Он уже понял, зачем его берут в наряд вместе со «стариками». Он будет охранять груз бессменно, в полном одиночестве и абсолютно добровольно, так как всем было известно, что Варганов не пьет, не сквернословит и не курит, а значит, не может и вкушать плоды неожиданной свободы наравне со всеми.
Неопасные странности в характере Варганова сослуживцы заметили не сразу. Сначала посмеивались, как над дурачком, что несет ложку мимо рта, но после зауважали, особенно после того, как трое пьяных дедов попробовали силой залить ему водку в рот. Первоначально операция по лишению трезвости представлялась простой и надежной. На ничего не подозревающего Варганова набросились со спины, но он ухитрился отмахнуться, видимо, еще на гражданке поднаторел в драках. Тогда его огрели обрезком трубы «по горбу» но, даже потеряв сознание, он продолжал сопротивление и, по всеобщему мнению, не только вышел за пределы отчаянной самообороны, но даже взялся «учить дедов». В той драке он потерял левый клык, но деды потеряли гораздо больше – свой непререкаемый авторитет. Прикинув все «за» и «против», Варганова записали в сектанты и оставили в покое. В конце концов, у каждого настоящего мужика есть свои заветные рубежи, но не всякому дано сохранить изначальное кристально чистое состояние духа и тела. Должно быть, Варганов и впрямь берег себя для какой-то важной жизненной задачи, вроде поступить в отряд космонавтов или стать заслуженным донором СССР… С него станет…
Вчетвером, под руководством старшего прапор щика, солдаты затолкали большой и зверски тяжелый дощатый ящик в кузов грузовика и устроились на лавочках вдоль борта. Ящик был сколочен грубо, на скорую руку, но снабжен надежным замком и сургучными пломбами-печатями, как на пакетах со штабными «секретами».
Погрузка была назначена на шесть вечера на запасной ветке, где несколько минут в сутки