Змееборец

отдел явно преобладал над лицевым: перед Варгановым лежало, несомненно, разумное и жуткое в своей похожести на человека существо, так бывают похожи на людей медвежьи, волчьи, птичьи и даже змеиные «лица».
От движения поезда ящик покачивался и поскрипывал, словно неизвестная тварь шевелилась в своей ледяной колыбели, а может быть, забытый постовой просто сходил с ума от одиночества и заброшенности. «Летающие тарелочки – это бред, наваждение и чертовщина, – бормотал он. – Этого не может быть, потому что не может быть никогда…» Варганов быстро перебрал все известные ему заклинания, не желая сознаваться самому себе, что уже видел похожее существо; конечно, не живьем, а на иконе, в старинной Георгиевской церкви. Там на почернелой доске конный витязь разил змея, подозрительно похожего на «объект охранения». В руках у святого всадника не было копья, но между бровей у него исходил тонкий и острый луч.
Самое время было призвать на помощь силы небесные, но Варганов не был религиозен, а скорей наоборот. Он любил научную фантастику и в глубине души верил в конечную победу коммунизма в отдаленной туманности Андромеды и даже в смежных галактиках, а всякий любитель этого жанра знает, что нет ничего реальнее самой запредельной фантастики, и Варганов попробовал смириться с тем, что они везут «инопланетянина». Брезгливо касаясь досок, он аккуратно поправил брезент.
Поезд со скрежетом затормозил, сквозь зарешеченное окошко пробился тусклый электрический свет. Ветер раскачивал станционный фонарь, и по вагону метались узкие, словно змеиные, тени. Через минуту задребезжали засовы, и в вагон запрыгнул Кусок:
– Выходи, рядовой, пять минут тебе на оправку…
– Смена где? – мрачно спросил Варганов.
– Ты комсомолец, Варганов? Присягу давал? – криво улыбаясь, спросил Кусок.
– Давал, – буркнул Варганов. – Только в охранение двоих положено ставить.
– Вот и постоишь – за себя и за того парня.
– Я больше тут один не останусь, – прошептал Варганов. Вместо ледяного озноба по телу прокатилась жаркая волна. Прижав ко лбу заиндевелый рукав тулупа, он остудил лоб. Со стороны казалось, что постовой плачет.
– Ты чего нюни-то распустил? – внезапно разжалобился Кусок. – Вернемся в часть – буду ходатайствовать об отпуске. Домой поедешь, ряха рязанская, к девке, к мамке. Кто там тебе письма пишет?
– Я архангельский…
– Ну, что, Архангел, прорвемся?
– А вы не обманете? Железно?
– Это ты у меня, салажонок, спрашиваешь? Да ты знаешь, кто такой товарищ прапорщик? Первый после Бога! Вот кто он такой! – брызгал кипятком Полетаев.
Варганов прикусил язык. Если Кусок выполнит обещание, то, пожалуй, стоит потерпеть и всеми силами подавить страх. Как в гоголевском «Вие», он «очертит» вокруг себя мелом круг и как-нибудь дотерпит до пункта назначения. Вот только тут в вагоне иней такой, что пору не мелом, а углем чертить.
– На вот. Подкрепись, рядовой, мы ведь не звери какие-нибудь!
Кусок вынул из-за отворота тулупа бутылку с жидкостью на донце, растрепанную пачку сигарет и открытую банку тушенки с деревянной палочкой от мороженого, из кармана достал четверть чернушки.
Если там, в «офицерском купе», дым стоит коромыслом, то сопротивление бесполезно. Сейчас лучше уж согласиться, а после возвращения в часть напомнить, если у Куска память отшибет вместе с совестью.
– Чего везем-то, слыхал? – спросил Варганов, машинально принимая сухпаек и этим как бы давая безмолвное согласие на продолжение вахты.
Красное воспаленное лицо Куска приняло неожиданно сочувствующее и даже осмысленное выражение.
– Чуток слыхал, будто асы из Романовского сели на лед севернее Рыбачьего и во льду разглядели какую-то хреновину, вроде крокодила, ну и выпилили его . Ты-то сам туда заглядывал? Видел чего?
– Лежит какой-то… Змей Горыныч… – как можно равнодушнее подтвердил Варганов.
– Дай-ка погляжу. – Кусок сдернул брезент, с трудом вскарабкался на ящик и долго елозил, так и сяк заглядывая в щель и щелкая фонариком.
– Темно, как в сортире, не разглядеть ничего, – наконец признался он.
– А чего дальше-то было? – напомнил Варганов.
– Недели две он провалялся в самолетном ангаре. Пока суд да дело, из Москвы пришел приказ: «крокодила» доставить на базу. Теперь велено срочно поместить в госпиталь, наверно, отмораживать будут, а если криминал какой, то и расследовать… Ну бывай, через час зайду, – пообещал Кусок.
Но ни через час, ни через два прапорщик не явился. Да и что могло случиться в запертом вагоне с сытым и согретым солдатом?
Поезд шел на юг, громыхая железными костями. Варганов, морщась