Змееборец

и все внешние свойства захватчика.
– Захватчика?
– Разумеется… Похоже, что эти твари все еще не могут понять, как устроены мы, настоящие люди. Они разбирают нас на части, но так и не могут приблизиться к разгадке. Это притом, что вся так называемая черная медицина сегодня в их руках. Торговля органами прибыльнее, чем нефть и наркотики, и заметь: трафик проходит через Россию, при этом беспрерывную работу конвейера смерти и поставки человеческого сырья обеспечивают тысячи пропавших без вести молодых и здоровых людей, детей, подростков и младенцев, не успевших родиться!
– И все это делается из-за денег? – недопонял Варганов.
– Драконов мало интересуют деньги. Я много думал о тайном смысле всех терактов и групповых захватов заложников – о так называемых «криминальных эпизодах борьбы чеченских сепаратистов». В серии этих мерзких опытов прослеживается тайный стержень – не мотивированный ни материальной выгодой, ни психологическими причинами. Стоит внимательно проанализировать события от первых минут захвата и до дорогостоящих реабилитационных программ, как правило заграничных, и тотчас вырисовываются контуры преступного эксперимента над человеком как биологическим видом, эксперимента, просто невыполнимого при других условиях! А наш общечеловечий позор на Дубровке и в Беслане? Кому было нужно это тотальное унижение человека? Все эти акции тянут на идеально поставленный эксперимент по воздействию экстремальных факторов на сам генотип человека. Как верно заметил наш тогдашний президент, авторы и сценаристы этих издевательств поставили себя вне человечества. На самом деле он вскользь упомянул о самой главной тайне современной политики – о состоявшемся заговоре рептилий против теплокровных.
– За что они так ненавидят нас? – спросил Варганов.
– Корень рептильного садизма кроется в зависти к полноценной человеческой жизни. Именно она толкает «драка» на изощренные издевательства над человеческим «материалом», в то время как их пособники обеспечивают информационное и правовое прикрытие.
– Гад гада блудит, гад и будет ! – мрачно заключил Варганов.
– Ну да ладно, заболтал я тебя, – вздохнул Копейкин. – Пойдем помянем… Иных уж нет, а те – далече…
Копейкин привел гостя на открытую веранду, где был накрыт круглый дубовый стол, похожий на гриб на крепкой ножке. Всего здесь было вдосталь: парила в чугунке молодая картошка, пересыпанная рубленым укропчиком, из яркой зелени выглядывал копченый лещик, самодельный сыр дразнил прозрачной слезкой, а над жбаном с медом упоенно звенели пчелы. В банке теснились терпкие малосольные огурчики, а в туеске алела земляника с первого покоса, и над всем этим летним пиром царила бутылка водки.
– Глянь, какая любушка-голубушка: в стеклянном сарафанчике, в березовых сережках, в золоченой коронке, и всегда улыбается сквозь слезки родниковые… – Копейкин взял со стола хрустальную бутылку «Березовой слезы» и покачал ее, как ребенка. – Вот она, моя королевна, всех баб мне дороже. Ленка, моя бывшая, уже в дверях крикнула: или я, или она! Дура! Кто же от такой откажется?
Копейкин бережно распечатал бутылку и налил в две стопки. Не переча хозяину, Варганов прикрыл свою кусочком черного хлеба, как на поминках.
Копейкин щедро подкладывал ему яства, он был явно возбужден свиданием с «голубушкой» и хотел, чтобы друг разделил его радость и обожание.
– Ну, помянем!
Копейкин глотнул водки и поперхнулся.
Варганов едва заметно качнул головой, не осуждая, но жалея друга.
Раздался бодрый перестук копыт, и на веранду резво забежал буро-пегий конек, горбатенький и кривоногий, настоящий лошадиный Квазимодо. Карлик бодро подковылял к Копейкину и уткнулся приплюснутой мордой в его ладони, по-собачьи упруго двигая ушами.
– Лапоть, Лапоточек… – Копейкин протянул жеребчику круто присоленный ломоть хлеба. – Мамаша его у пивного заводчика жила, – объяснил он Варганову плачевное состояние конька, – так ее три года вместо воды пивом поили, вот и родилась неведома зверушка. Оказывается, алкогольный синдром Дауна даже у лошадей бывает. Оказалось, что пивко-то наше по сивушным маслам – хуже водки, а по гормонам так и вовсе – генетическая диверсия!
– Пиво делает людей ленивыми, глупыми и бессильными, – заметил Варганов. – Это не я сказал, а Адольф Алоизович. Абсолютная трезвость двигает человека в обратном направлении, это уже мое личное убеждение.
– Сухой закон тоже не приносит пользы, – сварливо возразил Копейкин. – Если ты немного знаком с историей Руси, то легко поймешь, что любое