Змееборец

чистила клюв, сидя на груде костей и отбросов. Внезапно она покатилась со своей вершины, роняя перья и заваливаясь набок, пробежала несколько метров, потом неуверенно поднялась в воздух и, описав широкий круг, полетела в сторону столицы.
Поздно вечером Варвара вернулась в свой темный пустой модуль, протянула руку к выключателю, но так и не смогла включить свет. Сильная рука пережала ей горло со спины и несколько секунд удерживала Варвару за подбородок. Девушка впилась ногтями в эту горячую сухую руку, пробуя вырваться из захвата.
– Умоляю, не кричите… – Она узнала голос Сванте Аррениуса. – Я должен вам кое-что сказать.
Варвара обмякла, и в ту же секунду Сванте выпустил ее.
– Сюда еще не провели телекамеры, и эта комната – единственное место, где мы можем поговорить. Скажите, вы видели маму? Как она?
– С ней все в порядке, она уверена, что вы живы. Счастье, что она не знает, чем вы тут занимаетесь…
– Да, я пришел в «Валхаллу» добровольно, но у меня была благородная, высокая цель. Я хотел спасти тысячи тысяч людей, отданных на заклание!
– Вы выбрали не самый короткий путь к спасению, – мстительно заметила Варвара.
– Сейчас я все объясню. – Сванте схватил ее за руку, чтобы окончательно убедить девушку в своей искренности. – Создатели концерна остро нуждаются в человеческом материале, но если они смогут выращивать для себя питательное сырье, этакие серийные клоны, вроде сосисок в одинаковой упаковке, они перестанут воровать и калечить людей!
– Так это вы создали Ленина?
– Да… У меня была надежда, что он все сделает правильно. Человечество в опасности, и ему нужны те, кто приведет к победе. Ленин оказался наиболее подходящим персонажем. Его мозг был своевременно сканирован. К тому же у меня был ленинский пропуск.
– Вы сумели воскресить его?
– Благодаря тому, что мозг его был сохранен, это была лишь часть эксперимента… Я собрал, точнее, синтезировал полноценную творческую личность и даже снабдил его подлинным документом. Создать такой шедевр – большой соблазн для любого творца…
– Я слышала, что Ленина забальзамировали по примеру египетских фараонов, чтобы он больше никогда не воплотился на земле. Вы пошли против Посвященных?
– Да, если хотите, я бросил им вызов. Ленин с плюсом или с минусом – величайший представитель человечества, именно человечества, а не коронованного драконства, и, как любой основатель государства, он совершенно уникален и нуждается в уважении и изучении.
– Драконства? Что это значит?
– Здесь, да и во всем в нашем мире уже давно заправляют драконы, разумные рептилии, которых люди ошибочно принимают за инопланетян. Мне удалось переправить Ильича через вентиляционную шахту на поверхность, и кажется, не зря… Ведь вы оказались здесь благодаря ему, а значит, мои одинокие шансы на победу удвоились. А теперь о деле. Скажите, Гвиадов предлагал вам работу?
– Да, он обещал работу по моей специальности, ведь я психолог.
– Будьте осторожны, после того как вы поработаете на драконов, перед вами останется лишь два пути. Первый – пройти через процедуру ЭлРаП, электронного разрушения памяти, и второй – умереть в яме с вонючими костями. Но есть еще один… – Сванте снял очки и отвернулся, притворившись, что протирает стекла. – Вы молоды и красивы, и ваше тело займет какая-нибудь Лазерта, заскучавшая в своей сумеречной зоне.
– Так что же нам делать?
– Бунт! И полная непредсказуемость, чтобы ваш враг не мог вас просчитать!
Снаружи донесся остервенелый собачий лай. Варвара выглянула в «окно». Во «дворе», напоминающем небольшой, ярко освещенный стадион, творилось что-то невообразимое. Огромные черные псы были спущены с поводков. Одни неистово облаивали испуганную толпу, другие волокли «обреченных» за края одежды.
– Что это? – спросила Варвара.
– Обычная выборка. Из толпы молодых, одинаково одетых людей собаки безошибочно выбирают тех, кто сегодня освободится от своей оболочки. Псы Смерти чуют тех, кто должен умереть.
На стене заморгал малиновый клоп, это Варвару вызывал Гвиадов.
– Я не оставлю вас. Вы можете на меня рассчитывать, – пообещал на прощание Сванте Аррениус.
Приметная машина с алым драконом на капоте неслась по Третьему транспортному кольцу, оставляя за собой шлейф инфернальной пустоты. На дисплее перед рулем водителя мигал и слезился маленький обреченный огонек: старый дом, точнее, подвал по улице Ивана Полоза, в последнее время известный как мастерская не слишком удачливого художника. Тот, кто сидел за рулем, хорошо чуял его притяжение и шел на запах жертвы без дисплея и карты. Там билось влюбленное сердце, оно источало божественные