Змееборец

дели? – машинально спросил Пупорезов.
– Съели. – Милиционер обнажил мелкие, но с выдающимися резцами зубы.
То ли от сизо-голубой рубашки, то ли от плохого пищеварения его лицо казалось зеленовато-серым, каким-то мертвецким.
– Завтракаете? – приветливо поинтересовался он у Макара, оглядывая веранду, стол с початой литровкой, с пушистыми цыплятами и блюдечком оладий.
Закончив осмотр, участковый раскрыл портфель и вынул оттуда пустую бутылку с остатками глины и пластиковую папку с подмокшей запиской. На Макара повеяло болотной сыростью и неотвратимой тяжестью вещественного доказательства.
– Как же вы это так, Макар Васильевич? – мягко укорил он оробевшего ветеринара. – Депеши всякие посылаете первым лицам страны? Хорошо, что у нас нынче демократия, в прежние времена вас за подобную самодеятельность, знаете, куда упекли бы!
Макар знал.
– Ну да ладно, учитывая вашу отменную характеристику и отзывы соседей, на первый раз мы вас прощаем.
– Кто это мы? – спросил Макар, разглядывая странные эмблемы на пуговицах участкового, где вместо привычного герба с орлиными клювами извивались две змеиные головы, как на кадуцее античного бога Меркурия.
– Мы – представители местной власти.
Макар некоторое время тупо смотрел на латунных гадов, пытаясь совместить образ местной власти с двуглавым пресмыкающимся.
– Вот ведь как оно повернулось, – неопределенно промямлил он.
Тем временем участковый умильно оглядел стол.
– Угощайтесь, – пробормотал Макар, подвигая блюдечко с оладьями. – Вот джем земляничный летошнего сбора, сестрица варила.
Лицо участкового заметно потеплело.
– С удовольствием, я сегодня не завтракал, – признался он, осторожно присаживаясь к столу, точно боялся помять китель.
Дело, кажется, шло на поправку. Радуясь переменам в голосе участкового, Макар торопливо нарезал чернушки, открыл банку частика в томате и неуверенно, точно к уснувшей гадюке, потянулся к бутылке «Президентской». Но Цмок опередил его: плотоядно ухмыляясь, он схватил со стола резвого цыпленка с едва проклюнувшимися перьями на крылышках и проглотил…
Макар остолбенел.
– Дракон! – вывел он одними губами. – Пожиратель душ!
Лицо участкового внезапно задрожало, и под ним проступило другое, узкое, зверообразное, покрытое пятнистой чешуей.
Перед Макаром сидел один из ненашей, коварный и безжалостный чужак. Макар застонал от бессильной ненависти. Его отчаянный шаг, письмо Главному Управленцу Страны, – все было наивной и губительной ошибкой, словно он вздумал жаловаться Сатане на самоуправство его мелких дьяволосов.
Проглотив живой золотистый комок и справившись с волной животного удовольствия, дракон оправил китель и вновь вошел в привычный облик.
– Вообще-то я к вам с обыском, – негромко рыгнув, заметил Цмок, он вытер губы рукавом кителя и сделал вид, что ищет ордер. – Вы вот тут пишете, что у вас живет некий Ленин. Почему жилец до сих пор не зарегистрирован?
Макар не отвечал, он рассеянно смотрел в окно. Удобство Макарова жилья заключалось в том, что, сидя на кровати, можно было глядеть на улицу и огород.
Между укропных грядок, выпятив грудь гогольком , быстро и даже стремительно шел Ленин. Заложив пальцы обеих рук за отвороты жилетки, он по привычке о чем-то напряженно думал. Босой пяткой он наступил в куриный помет и потешно затряс ногой.
– Бегите, Владимир Ильич! – успел крикнуть Макар.
Ленин вздрогнул, замер и уже в следующее мгновение сиганул в высокие кусты рядом с дощатым нужником.
Макар схватил со стола початую бутылку и изо всей силы ударил ею по голове участкового. Он метил в темя и, кажется, не ошибся, эта точка – ахиллесова пята у высших позвоночных – место, где соединяются черепные кости. Дракон захрипел, зашатался и завалился набок в судорожном припадке. Через секунду тело его пошло зловонными бурыми пузырями, потом зашипело, как сало на сковородке, и стало понемногу исчезать в воздухе, оставляя по себе едкий запах сероводорода. Вдыхать субстат призраков для непривычного человека смертельно опасно. Макар задрожал всем телом и рухнул головой на стол.
Вернувшаяся Маруся окончательно разрушила драконьи чары: она распахнула окно, перетряхнула скатерть и выплеснула злополучную бутылку в помойное ведро. Потом по-сестрински заботливо привела в чувство Макара. Странный визитер давно испарился, свежий июльский ветерок колыхал занавеску на распахнутом окне.
– Я чё, опять спал? – удивился Макар.
Маруся только улыбнулась неопределенно чему-то тайному, чувственному внутри себя и поправила перед зеркалом