Змееборец

мальчика прислать к ней Серпеня.
Черный жрец поспешил явиться на зов и склонился перед нею в нарочитом смирении.
– Скажи мне, Серпень, что знаешь ты о князе? Не ранен ли он?
– Князь здоров и полон любви, но ум его занимает предстоящая битва, – ответил Серпень и продолжил вкрадчиво: – Решайся, княгиня, скажи «да», и ты сегодня же увидишь князя.
– Это возможно? – вспыхнула Руяна, так страстно и порывисто, что Серпень невольно удивился. Он-то был уверен, что женщины Севера не способны гореть. Ведь плотская любовь и животная открытость – удел низших рас.
– Ты сегодня же увидишь его, княгиня, – пообещал Серпень.
Расставшись с княгиней, Черный жрец поспешил в тайный чертог под городской стеной, где хранил инструменты своего ремесла и книги с обложками из человечьей кожи, написанные на древнем языке, где буквы были похожи на танцующих змей. В одной из них скрывался секрет приготовления напитка, дающего лживые силы человеческой душе.
Черный жрец истолок в ступке винный кристалл и высыпал розовую, слабо поблескивающую пыль в котел, где кипела вода. Напиток ярко порозовел и загустел. В чашу для княгини он добавил высушенные глаза змеи, толченные с аравийским ладаном. Они меняли зрение, и человек видел сладкий мираж, желанный морок.
– Горе тебе, Царь Севера, разбивший ударом молота священную скрижаль, сплавленную из семи драгоценных металлов! Горе тебе, уязвивший копьем древнего Дракона ! – прошептал он над чашей и добавил: – Будь благословен и ты, Змей, ибо ты расправляешь кольца свои!
Серпень застал княгиню отходящей ко сну.
Верная служанка уже расплела ее косы и в последний раз провела гребнем по волосам.
– Распали-ка пожарче огонь, – приказал Серпень, – и оставь нас одних.
Едва девушка вышла, Серпень почтительно склонился перед княгиней и протянул чашу, наполненную теплым искрящимся вином. На миг в глазах Руяны мелькнули страх и недоверие, но в своей любви и тоске она уже давно перешла грань, дозволенную женщине высокого рода.
– Пей! – приказал Серпень, когда она все же попробовала оттолкнуть его руку. – Пей скорее! Князь тоже жаждет свиданья, – смел он последние сомнения и поднес к ее устам дымящуюся чашу.
Княгиня через силу сделала глоток. Ее румяные губы поблекли, точно покрылись пеплом, ясные глаза заволокло туманом, и больше не различала она земных путей и призрачных стезей царства мертвых.
– Уходи, оставь меня одну, – простонала княгиня.
Коснувшись губами ее атласной ладони, Серпень поспешил на маяк. Кристалл увеличивал свет лампады, но тот, кого он призывал, не нуждался в земном огне.
Едва затихли его шаги, княгиня распахнула окно и подставила лицо и грудь ночному ветру, но ледяной вихрь с крупинками льда не принес облегчения. Внезапно погасла единственная свеча рядом с ее ложем, и, отброшенная ударом урагана, она упала на постель. В распахнутое окно ворвался дымный вихрь, он быстро уплотнился и превратился в изумрудного змея. Но княгиня не видела подмены, перед нею стоял ее возлюбленный муж, князь Драгомил, в сияющих доспехах.
В ту ночь стражники, охранявшие башню, видели в княжьих покоях призрачное зеленоватое пламя и слышали сладкие стоны и звериный рык. Только когда зашла за море луна, упала пелена с глаз княгини, и очнулась она в объятиях спящего Змея. Он так и не снял кожаного ременного доспеха, точно только что покинул битву. Княгиня медленно сошла с ложа, сняла со стены маленькую острогу, свой подарок князю, и положила ее в очаг, на тлеющие угли. Перья остроги быстро раскалились.
– Открой глаза и прими смерть! – приказала княгиня и занесла над ним пылающую острогу. Чудовище зашевелилось, пробуя дотянуться до меча, но Руяна нанесла ему удар, сокрушающий кости. Зашипела драконья кровь, черная и вязкая, как смола, но раненый Дракон сумел расправить крылья и покинул башню, унося в своем теле заговоренное оружие. С той ночи княгиня затворилась в своих чертогах, и только верная служанка безотлучно была при ней.
Все кончается, и плохое, и хорошее. Кончилась долгая северная ночь, и все ближе был час, когда Серпень должен был вернуть посох и тиару Белому старцу. Каждый год на рассвете дозор из семи витязей будил спящего Финиста, но в тот год Черный жрец так и не передал посох Белому. Каждый день Серпень добавлял несколько капель снадобья в серебряный котел с питьем и вскоре опоил дружину, оставшуюся надзирать за крепостью и охранять ее жителей.
– Душа Солнца – в зерне, душа зерна – в вине… – шептал Серпень,