Змееборец

себе. Сначала бывшая модель попробовала испортить все начинание, заклиная пассажиров взбунтоваться и выйти из автобуса, якобы их повезут не туда, куда обещали. На подъезде к Чертухинску она горячо и сбивчиво заговорила о мировом заговоре и злобных драконах.
– Да не волнуйтесь вы, не каждый день выпадает бесплатное лечение в лучшей клинике, туда даже за бабки не всякого берут, – пробасил дядька в бермудах. – Недельку-другую отдохнете, глядишь, и полегчает.
– Нам всем вернут радость жизни! – заверила полная дама, и бедняжка в черном платке, плотно закрывающем голову, смирилась и замолчала до конца поездки.
Едва из автобуса вышла последняя пассажирка, водитель закрыл двери и поспешно нажал на газ. Через минуту только рваные раны на влажной земле напоминали о том, что где-то есть автобусы, город, добрые и злые милиционеры и такие же водители.
– Что такое? Куда он нас завез? Где принимающая сторона? Где администрация? – кипятился толстый дядька.
К его голым аппетитным конечностям немилосердно липли комары.
– Нет ни выхода, ни входа, значит, полная свобода, – мстительно улыбнулся юноша с исколотыми руками, его отравленное, иссушенное наркотиками тело комары не трогали.
– Мне говорили, что здесь есть санаторий, где мне помогут, – заволновалась полная дама.
– А мне говорили, что здесь есть бесплатная лечебница для таких, как я, – с вызовом ответил парень. – Кинули нас, как Герасим Му-Му.
Пассажиры запаниковали.
– А вы что думали, когда лезли сюда за бесплатным сыром? – глумился паренек в черной футболке.
– Надо что-то делать, ночь уже! – опомнилась дама.
– Вот что, всем подобрать вещи и построиться! – скомандовал бодрячок в бандане. – По оставшейся колее мы можем вернуться в город, но это не раньше утра. Предлагаю выбрать место и разбить лагерь.
– Вот дорога какая-то, – не унималась полная дама. – Я не хочу ночевать под елкой!
– Да по ней уже лет пятнадцать никто не ездил, – осадил ее толстяк. – Вместе попали, вместе надо и выбираться! Я вот во время цунами на Шри-Ланке был. Так первая же волна всех туристов расфигачила, кроме нас, русских. Мы тогда на крыше ресторана сидели. Видим, прет на нас волнища до неба вышиной. Кто-то из наших как заорет: «За руки! Беритесь за руки!!!» И что вы думаете: живая цепь выстояла. Мы, значит, друг друга спасли. Есть еще в нашем народе силища!
– А вы надежный, – произнесла дама, – можно я пойду рядом с вами?
Вместо ответа толстяк подхватил ее довольно увесистую сумку.
– Рельеф местности понижается к северу, – заключил бодрячок, – видите, там туман гуще лег, значит, и вода есть.
Спотыкаясь и причитая, нестроевое подразделение добрело до озера уже в густых ночных сумерках. У мрачного юноши нашлись спички, в темноте кое-как сложили и развели костер.
– Ну, выкладывайте на круг, у кого что есть, – приказал бодрячок.
Но никто не спешил выполнять его приказ. У кого-то выкладывать было нечего, а кто-то решил до времени зажухать ценный припас. В тяжелой сумке у полной дамы оказались женские романы, горели они, конечно, хорошо, но насчет всего остального оказались некалорийными.
Тем не менее, сидя в тесном кругу, путешественники быстро перезнакомились накоротке. Только девушка в черном платке молчала и как-то сторонилась общества.
– А мы вас знаем, про вас в газетах писали, – неизвестно чему обрадовалась полная дама, в кампании ее уже звали Мама Лена или запросто, Мамаша. – Да вы снимите свой хиджаб, а то как-то неуютно, – попросила она.
– Мы тут как одна семья. Стесняться не надо, – подтвердил мужик в коротких штанишках, в недавнем прошлом, как оказалось, крупный бизнесмен Крапивников.
Девушка покорно размотала платок. Рядом негромко вскрикнула робкая девушка с оленьими глазами. К ней не липло никакое прозвище, и она осталась Лизой, Бедной Лизой, учитывая ее душераздирающую историю.
– Мать честная! Пожалуй, с платком-то было лучше, – пробормотал капитан Копейкин, он, как бывший военнослужащий, автоматически принял на себя командование отрядом.
Молодой наркоман держался особняком, но имя свое все же назвал – Геннадий Воронов. Дитя городских трущоб походило на одуванчик, выросший вдали от солнечного света. Высокий рост и роковая бледность свидетельствовали, что этот сорнячок изо всех сил тянулся к свету, но силы закончились прежде, чем остановился рост.
Когда все перезнакомились накоротке, толстяк кряхтя извлек из своего баула бутылку водки.
– Эх была не была, выпьем за знакомство!
Но Копейкин перехватил бесценный раритет.
– Алкоголь – наркотический яд, – медленно и раздельно произнес