Змееборец

рядовой Воронов, руки в замок. Да ниже, ниже, а ты, сержант Крапивников, наклонись, как для укола, – скомандовал Копейкин и ловко вскарабкался на согнутую спину бизнесмена: ровную и крепкую, как укатанная взлетная полоса. Теперь он хорошо видел прибрежную поляну – костерок, грибы в лукошке, коса-литовка и живописный шалашик выглядели вполне мирно. Поодаль помахивал кадилом молодой батюшка в полном облачении. На куче лапника неподвижно лежал человек, завернутый в белую простыню! Глаза его были закрыты, и выглядел он не ахти как.
– Кхе-Кхе! Здравия желаю! – вежливо кашлянул Копейкин, раздвигая кустарник.
За командиром вышел весь его небольшой отряд. Батюшка испуганно оглянулся, едва не выронив кадило, и даже покойник вздрогнул и приподнялся. Увидев женщин, он попробовал бежать, прикрывшись саваном.
– Простите, не хотели вам помешать…
– Помешать вы нам не сможете, а вот помочь с решением первоочередных задач вполне! – раздался из шалаша бодрый картавый тенорок, и оттуда рачком выполз какой-то господин. Он встал, оправил жилетку, хитро прищурился на Копейкина и превратился в вождя мирового пролетариата.
– Простите, товарищ Ленин, по вас клещ ползет, – не растерялся Копейкин.
Он подергал Ленина за рыженькие усики и растерянно отпустил.
– Это что? Маскарад, а может быть, территория призраков? Вот вы зачем в простыню обернулись? – обратился он к Макару. – В баню собрались или сразу на кладбище?
– Скорее второе… Нас с тобой почти что нет, мы – танцующий скелет, – пробурчал Макар, – станет призраком народ тот, что мрет миллионом в год.
– Ага, митинг оппозиции, значит! Будем знакомы, гвардии капитан Копейкин! Очутился здесь из-за преступной жадности чиновников.
– Точно так, – обрадовался Ленин. – Гоголь про вас все подробно написал. Погодите, сейчас припомню… – Ильич задумался, пощипывая то бородку, то усики, то мочки ушей, он вообще делал много лишних движений. – Так-с-с… Вот ведь штука! Гимназистом был, а запомнил. Шум поднял такой, что всех распушил! Всех там этих секретарей начал откалывать и гвоздить: Да вы, говорит, это, говорит! Обязанностей своих не знаете! Да вы, говорит, законопродавцы, говорит! Всех отшлепал… Бунт поднял такой. Что прикажешь делать с этим чортом?
– Феноменальная у вас память, Владимир Ильич. – Копейкин подарил вождю крепкое фронтовое рукопожатие.
– Ну что ж, пожалуйте к столу! Чем богаты, тем и рады. Вы не смущайтесь, что мало. Сейчас Маруся еще пирожков принесет, да горяченьких, с пылу с жару!
– Маруся? – оживился Копейкин. – У вас есть связь с Большой землей?
– Как бы не так, – проворчал «покойник», – там уже вовсю натовцы хозяйничают.
На расширенном командирском совете решено было искать выход из окружения через заболоченный участок местности, так как противник явно считал этот участок недоступным и не выставил постов.
– Товарищи, мы в огненном кольце, – сурово напомнил Копейкин. – Поэтому предлагаю использовать фактор внезапности, стремительно преодолеть болото и выйти во фланг противнику. Если нас обнаружат, в навязанные бои не вступать, если прижмут – перейти в атаку из точки непосредственного соприкосновения и при первой возможности овладеть опорным пунктом неприятеля!
Не утерпел и Ильич:
– Товарищи, у нас в арсенале засада, налет, а также диверсионно-разведывательные действия. Мы сотрем границу между фронтом и тылом! – пообещал гениальный тактик.
Безмолвная Маруся пришла уже за полночь, развернула узелок с припасами и выложила на чистый платок мед, хлеб, пироги и кусок сала. Она же принесла спортивный костюм и старенькие кеды для голого и босого Макара.
Макар приоделся, пригладил кудри и только тогда подсел к общему дастархану, накрытому под елью, и волей или неволей оказался рядом с высокой стройной девушкой в черном платке до самых глаз, ее историю он уже узнал от сердобольной Мамаши. Немного осмелев, он протянул ей пирожок с грибами:
– Ешьте скорей, а то не достанется.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Краем глаза Макар наблюдал, как она развязала платок, и невольно дрогнул, впервые рассмотрев ее лицо, точно снятое с костей скальпелем сумасшедшего хирурга. «Все божья плоть…» – подумалось ему, и от этой простой, праведной мысли сразу стало светло и ясно на душе.
Под защитой горбатого выворотня разложили камелек, и Макар снова постарался сесть поближе к девушке без лица, но