Змеиный поцелуй

и эту работу нужно сделать. Сможете пробраться в космопорт и угнать корабль? Причем хороший, с гипердрайвом?
— Возможно, — ответила Календа. — Это будет нелегко.
— Значит, пора сделать кое-что трудное. Да и я помогу, чем смогу. Через час после захода солнца я попробую свалить отсюда. У вас есть под рукой машина или ховер?
— Машина.
— Хорошо. Тогда встречаемся через три часа на углу Старлайнера и Волбиска.
Он не стал спрашивать, знает ли она, где это. Если девица даже не способна выяснить координаты, им действительно конец.
— Я принесу пакет, очень маленький пакет. Вы должны его передать лично в руки Мои Мотме, генералу Акбару или Люку Скайуокеру.
— Всего-то навсего? — сказала Календа.
— Стараюсь не мелочиться, — отвечал Хэн. — Через три часа.
* * *
Чубакка в ярости взревел, когда два ПМК снова развернулись для атаки. Патрульные катера перехватили их, едва они вышли за пределы атмосферы, и с тех пор не слезали с их хвоста.
В обычной ситуации пара ПМК была бы не страшна, но у Чуй был экипаж в составе дроида, дралла и троих детей. Все, чем они могли ему помочь, — это сидеть пристегнутыми к креслам. В бою от них не было никакого проку. Поскольку никто на борту не умел управляться со счетверенными лазерами, корабль был лишен половины своей огневой мощи. Приходилось одновременно и вести корабль, и отстреливаться, и все в одиночку.
Чуй развернул нос и приготовился к очередному заходу. Он выстрелил из передних лазеров и сбил-таки один из ПМК, однако второй прошел над правым крылом, накрыв корабль плотным огнем с близкой дистанции.
Один шальной выстрел пробил шиты, и содрогнулся от удара. Чубакка снова развернул корабль и открыл огонь по катеру. Последний выстрел попал в цель, сняв шиты, и ПМК эффектно разлетелся на атомы. С погоней было покончено, но, даже не глядя на приборную доску, Чубакка понял, что тот один-единственный шальной выстрел снес часть гипердрайва.
Они были заперты в Кореллианской системе.
* * *
До захода солнца оставался час, когда узникам Дворца короны был преподнесен новый, самый большой сюрприз. Голопроекторы и двумерные экраны, настроенные на стандартные каналы, с самого утра показывали один лишь белый . Неожиданно статические помехи исчезли, и на всех экранах появилась эмблема, которую Хэн уже видел. Раздались звуки труб и грохот барабанов, отбивавших воинственный ритм.
Эмблема представляла собой стилизованное изображение оскаленного человеческого черепа с ножом в зубах; внизу стояла надпись: ЛИГА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Всем сразу стало ясно, кто контролирует ситуацию — по крайней мере, в Коронете.
Музыка звучала несколько минут, призывая всех к дисплеям и динамикам. Хэн, Лейя, генерал-губернатор, его подчиненные — все сгрудились вокруг самого большого головизора, который был исправен, и стали ждать, что им покажут.
Однако того, что они увидели, не ожидал никто.
Череп исчез с экрана, и на его месте появилось мужское лицо. Увидев это лицо, все дружно выдохнули и повернулись к Хэну.
Это было его лицо.
На экране был Хэн с темно-каштановыми волосами, в которых пробивалась седина. Хэн, выглядевший на пару килограммов тяжелее. Хэн с бородой. Хэн с не свойственным ему суровым выражением глаз. Несмотря на все различия между Хэном и человеком в головизоре, сходство было пугаюшим.
Хэн уставился на экран, его сердце бешено колотилось, ладони стали липкими от пота. Это невозможно. Невозможно. И тем не менее.
— Люди Кореллии! — произнес человек на экране, и, услышав его голос, все снова выдохнули в унисон: голос тоже был совсем как у Хэна. — Я Тайный вождь Лиги человечества Кореллии, и сегодня я наконец раскрою вам свое имя. Многим из вас наверняка известно, что на Кореллии есть Тайный вождь, однако до сих пор вы не знали, кто имеет честь занимать этот пост. Этот человек — я. Меня зовут Тракен Сал-Соло.
Лейя изумленно посмотрела на экран.
— Хэн, этот человек… Он…
— Мой кузен, — ответил Хэн голосом, полным досады, горечи и гнева; прошлое, из которого, как ему казалось, он вырвался, неожиданно настигло его снова. — Мой двоюродный брат, сын сестры моего отца. Не самый приятный тип, мягко говоря. Я думал, он давным-давно умер, еще до того, как я улетел с Кореллии, — я тогда совершенно потерял его из виду.
Хэн взглянул на экран, на лицо, которое было так похоже на его собственное.