Змеиный поцелуй

щиты также приказали долго жить. В тот же миг заработали передние репульсоры. Кормовые вспыхнули спустя какую-то долю секунды, едва заметно мерцая. Было ясно, что удар о стенд вряд ли пошел на пользу обмоткам репульсора, однако Чуй запустил подъемники как раз вовремя. Хэн не раз видел, как корабли опрокидывались, пытаясь восстановить равновесие после отказа антигравитационного поля.
Чуй мягко посадил и выключил репульсоры. Спустя минуту опустился трап, и вуки вышел наружу. Судя по его виду, случившееся его ни капли не обрадовало. Вуки издал громкий трубный звук, вбежал обратно по трапу и вскоре вернулся, держа в лапах набор инструментов для регулировки и ремонта.
Это было не к добру. За долгие годы знакомства с Чубаккой Хэн усвоил: лучше не давать расстроенному вуки с горя заниматься починкой. Потому что в таком состоянии он может как починить генератор поля, так и раскурочить его к ситхам.
— Послушай, Чуй, это не такая уж хорошая идея. Оставь-ка ты его в покое. Продолжим завтра.
Чубакка зарычал и швырнул сумку на землю.
— Знаю, знаю, знаю, — сказал Хэн. — Мы возимся дольше положенного, и ты устал налаживать подсистемы, которые мы уже оптимизировали на прошлой неделе. Но так оно всегда бывает на кораблях вроде . Он похож на тонко настроенный инструмент. Подкрутишь одну струну — все остальные расстроятся. Если подправить один узел, это повлияет на остальные. Единственный способ с этим покончить — это выкинуть его и купить новый. Ты же не хочешь выкинуть , а, Чуй?
Чубакка воззрился на корабль с выражением, говорившим: смотри, я тебя за язык не тянул. Вуки не испытывал к таких чувств, как Хэн, но даже и Хэн понимал, что когда-нибудь старичка придется сдать в утиль. Рано или поздно он превратится в груду хлама — или, скорее, в музей. Мысль была странная, но ведь и оставил более чем яркий след в истории Галактики.
Впрочем, главным сейчас было утихомирить Чубакку или оттащить его от генератора — а лучше то и другое сразу.
— Завтра, — повторил Хэн. — Вернемся завтра. Больше не трогай его сегодня, ладно? Наверное, Лейя уже ждет нас к ужину.
При упоминании о еде Чубакка оживился. На что, собственно, Хэн и рассчитывал. Управлять вуки было невероятно сложно, это занимало все время и даже сверх того. Временами Хэн думал: интересно, сколько усилий требуется Чубакке, чтобы управлять мной? Но об этом тоже в другой раз. Пора было сворачивать работу.
Поразительно, как изменились времена и как время изменило саму его жизнь. После бесконечной череды смертельных ловушек, битв, заточения в плену и побегов, отчаянного риска и побед, которые пережил Хэн, пришло наконец время, когда можно было спокойно идти домой и ужинать. Я теперь семейный человек, подумал он. Несмотря ни на что, эта мысль до сих пор его немного удивляла. Еще более поразительным было то, что такая жизнь ему нравилась.
Хэн Соло поднял глаза и посмотрел в вечернее небо Корусканта. Как давно это было? Восемнадцать лет назад? Прошло восемнадцать лет с тех пор, как он согласился вывезти с Татуина одного сумасшедшего старика по имени Бен Кеноби и молодого неопытного парнишку по имени Люк Скайуокер. Этот рейс навсегда изменил его жизнь, а заодно, если говорить высоким слогом, и ход галактической истории.
Девять лет миновало после победы над гранд-адмиралом Трауном и темным джедаем. Девять лет после рождения близнецов и чуть больше семи — от рождения Анакина.
От раздумий его оторвал женский голос. Низкий и хриплый, этот голос прозвучал откуда-то сзади. Хэну он был незнаком и почему-то показался угрожающим. Чересчур уж тихий, чересчур спокойный, чересчур холодный.
— Капитан Соло?
— Угу, — медленно повернувшись, ответил Хан. — Меня зовут Соло.
Из тени, укрывавшей вход в ангар, вышла миниатюрная стройная женщина с темной кожей. Она была одета в темно-синий мундир, который мог принадлежать одному из подразделений республиканского флота. А мог и не принадлежать. Хэн не был в курсе насчет формы одежды, которая сейчас была принята во флоте.
— А вы кто такая? — спросил он.
Незнакомка подошла ближе, улыбаясь спокойной улыбкой. Теперь Хэн мог лучше разглядеть ее. Женщина была молода — двадцать пять стандартных лет, не больше. Глаза у нее были широко расставлены и казались слегка остекленевшими. С ее глазами было что-то не так, как будто она немного косила. Женщина смотрела прямо на Хэна, однако его не покидало ощущение, что она смотрит сквозь него, на окрестный ландшафт, а может, и в соседнюю галактику. Ее иссиня-черные волосы были заплетены в причудливый хвост, сложенный на голове.
Неизвестная приблизилась к Хэну с уверенностью, не допускавшей никаких возражений.
— Рада с вами познакомиться, —