С женской местью ничто на свете не может сравниться по масштабу разрушений. Красавица Лена случайно стала свидетельницей приватного разговора двух криминальных авторитетов, в котором раскрылась загадка внезапной смерти мэра. Поняв, что она теперь человек, который слишком много знает, а потому недолго живет, Лена под чужим именем бежит в Петербург. На грани отчаяния девушка обращается за помощью к детективу-любителю Надежде Лебедевой. А в душе Надежды борются противоречивые чувства — страсть к детективным загадкам и неприязнь к Лене, оказавшейся дочерью ее давней соперницы. Сможет ли Надежда побороть ревность и помочь девушке выпутаться из криминальной передряги?
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
честно, — заметила Джейна.
— Да, но только на взгляд человека, — ответил Хэн. — Наверное, такой порядок не кажется честным и кое-кому из самих селониан. Но так уж устроено их общество. Многие пытались вмешаться, убеждали их изменить свой уклад, но ничего из этого не вышло.
— Почему? — спросил Джейсен. Хэн рассмеялся: — Нет, нет, только не это! Как-нибудь в другой раз. Спроси меня об этом через десять лет или…
— Когда я стану достаточно взрослым, чтобы понять, — закончил Джейсен, театрально закатив глаза.
— Вот именно. Итак, вот вам три основных кореллианских народа. Время от времени группа с одной планеты решает перебраться на одну из других. В этом случае они просто собирают вещи и улетают. Затем — на следующий день или через тысячу лет — решает переселиться другая группа с другого Брата. И тоже улетает.
— Это продолжается уже тысячи лет. Нынче население всех миров перемешалось, и на каждом живут представители всех трех рас. Бывает, что в одном городе живет только одна раса — люди, селониане или драллы. В других местах — например, в Коронете — обитают все три расы. И не только они, но еще и выходцы из сотен других звездных систем. Все они прилетели в Коронет, чтобы покупать и продавать. Чтобы торговать. — Хэн на миг заколебался, на его лице проступила печаль.
— По крайней мере, обычно там жила толпа торговцев со всей Галактики, — сказал он. — Но из-за войны все переменилось, и многие торговцы давным-давно покинули Коронет.
— А почему из-за войны все переменилось? — спросил Анакин.
Хэн ненадолго задумался.
— Это как в игре. Ты выстраиваешь длинный ряд костяшек, а потом сбиваешь первую в ряду. Эта первая сбивает вторую, вторая — третью и так далее, пока они все не упадут одна за другой. Еще до того как началась настоящая война, становилось все труднее и труднее держать достаточное количество патрульных кораблей на космических трассах. Их постоянно отзывали. Нужно было то догнать рейдеров-повстанцев, то продемонстрировать свое присутствие в дальней системе, то уладить какой-то кризис. Чем меньше кораблей оставалось в системе, тем больше наглели повстанцы и пираты. Чем больше пираты щипали торговцев, тем менее выгодным этим торговцам казалось вести бизнес в системе. И когда торговцы ушли, вместе с ними ушла и торговля, и множество народа в Кореллианском секторе стало все больше и больше беднеть.
— А потом началась сама война, — сказала Лейя. — Весь Кореллианский сектор словно стеной отгородился. Имперская администрация на Кореллии страшно перепугалась. Не только повстанцев — они боялись всех и вся. Они решили, что лучше всего не доверять никому. И торговцам в том числе.
В сущности, они решили, что чужаки на Кореллии лишние. Администрация сектора все больше и больше замыкалась на себя. Она перестала доверять всем вокруг. Правительство издавало все новые и новые правила, чтобы запрятать под замок как можно больше информации. Становилось все труднее раздобыть даже самые обычные сведения, выходцам из других районов Галактики было все труднее прислать сообщение или прилететь на какую-нибудь из планет сектора. Правители перестали доверять собственному народу, вводили все больше и больше ограничений. Но поскольку Диктат — так назывался кореллианский начальник, — так вот, поскольку этот Диктат держался на имперских штыках, он мог делать, что хотел, не боясь, что народ будет протестовать.
— Но вы же давным-давно выиграли войну, — возразил Джейсен, — Разве этот самый Диктат не сбежал, когда имперцы ушли?
Лейя слабо улыбнулась. Если бы только Вселенная была настолько просто и понятно устроена, если бы проигравшие сразу уходили или сдались, осознав, что все кончено, — Диктат никуда не сбежал, — сказала она. — В смысле, он не улетел из системы. Если ты подумал, что в один прекрасный день он появился перед камерами и объявил о своей отставке, то такого не было. Но поскольку Империя уже не обеспечивала ему поддержку, жители боялись его все меньше и меньше. Они начали делать то, чего им хотелось, а не что было предписано правилами. Чем больше жители нарушали правила, тем больше они набирались храбрости, а осмелев, нарушали новые правила и т. д. Силы безопасности были не в состоянии это прекратить. Кроме того, им не хотелось стрелять в собственный народ. Вся система рухнула. Диктат по-прежнему сидел в своем дворце, издавал приказы и велел казнить то одного, то другого, но его больше никто не слушал, и никто его приказы не выполнял.
— И что с ним случилось? — спросил Джейсен.
— Да ничего особо не случилось. Новая Республика не стремилась его арестовать. В конце концов, Диктат являлся законным главой правительства. Если бы мы посадили его в тюрьму, то
