Змеиный поцелуй

было не так. Люк погрузился в Силу, пытаясь уловить дух этого места, почувствовать настроение его обитателей. Тревожившее его ощущение вернулось, более сильное и более отчетливое. Люк чувствовал, как оно концентрируется вокруг этой точки, вокруг этого дома.
Тогда, зная, что искать, он стал прощупывать сознание всех существ в окрестностях дома Вер Сериан, насколько ему позволяла это сделать Великая сила.
В каждом из них обнаружился, по крайней мере, след этого ощущения. Это не было самым главным из чувств, но оно, несомненно, присутствовало. И чем ближе к дому, тем сильнее это ощущение становилось. Не ненависть и не злоба. Это было приглушенное, почти неуловимое ощущение страха, какое бывает, когда рядом с тобой колючее растение, или когда ты сидишь слишком близко к костру, или когда стараешься не приближаться к потенциально опасному животному. В глубине сознания каждого из здешних обитателей гнездилось ощущение, что неблагоразумно слишком приближаться к дому Карий Вер Сериан.
Люк перенаправил Силу в другом направлении, и снова его ждал сюрприз. В доме ощущался лишь один разум, принадлежавший живому существу. Это могла быть только сама Вер Сериан. Однако при первом же прикосновении к ее сознанию стало совершенно ясно, что она не замышляет ничего дурного. Ее нельзя было назвать опасной, как раз наоборот. Казалось, что ее просто переполняет благожелательность, что ей не терпится творить добро для всех и каждого, вне зависимости о того, хотят они этого или нет. В ее сознании также явственно ощущалась некоторая алчность, но не было ничего такого, что могло бы объяснить окружавшие ее страх и опасения. Если этого подобия алчности было достаточно, чтобы посеять страх, то Ландо должен был спровоцировать всеобщую панику одним своим появлением на этой планете.
Правда, известная истина гласила, что никто не считает плохим себя самого. Даже Император был уверен, что поступает правильно, уничтожая Старую Республику и устанавливая тиранию галактического масштаба. Если Вер Сериан считала себя доброй, это не значило, что она добрая на самом деле. Но все равно что-то не сходилось.
— Идем, Люк, — сказал Ландо, прервав его размышления. — Ты что, весь день будешь пялиться на ее дом? Я не хочу заставлять даму ждать.
Люк положил руку на плечо друга.
— Ландо, — произнес он. — Будь осторожен, хорошо?
— На переговорах? А когда я не был осторожен? Идем.
Ландо толкнул калитку, и она распахнулась. Калриссиан вошел на территорию первым, Люк с нескрываемой неохотой следовал на шаг-два позади него.
Они прошли по тропинке, миновали мостик и поднялись по ступенькам к прочной стальной двери. Ландо дождался Люка и сразу же нажал на диск звонка.
После непродолжительной паузы (Люку подумалось, что за ними, наверное, следят изнутри) дверь отворилась. За нею стояла молодая женщина поразительной красоты. Люк хотел было спросить, дома ли Вер Сериан, но вовремя вспомнил, что почувствовал в доме только одно разумное существо. Значит, это она. Правда, сам Люк ожидал увидеть совсем другого человека.
— Приветствую вас обоих, — сказала женщина. — Я Кария Вер Сериан. Добро пожаловать, Ландо Калриссиан. Я получила ваше сообщение и хотела бы с вами побеседовать. Вполне возможно, мы обо всем договоримся к обоюдной выгоде. — Она повернулась к Люку. — И, разумеется, добро пожаловать и вам, почтеннейший мастер джедай. Ваши деяния давно стали легендой, и для меня величайшая честь принять вас в моем скромном жилище. Прошу вас, господа, проходите.
Ландо подмигнул Люку, когда Вер Сериан отвернулась. Было ясно, что именно репутация Люка открыла эту дверь. Не теряя времени, Ландо вошел внутрь. Люк последовал за ним.
Люк не вполне представлял, что он увидит внутри, но все оказалось совсем не таким, как он ожидал. Здесь не было ничего общего с темным, крепким фасадом. Внутри все было мягкое и светлое.
Стены были выложены белым камнем и украшены замысловатыми и дорогими гобеленами и картинами со всей Галактики. Первый этаж, по всей видимости, представлял собой один огромный зал. Вдоль задней стены слева направо вела наверх огромная лестница, разделенная на три части двумя площадками. На каждой площадке были видны двери — очевидно, там располагались жилые комнаты.
Ширмы, стеллажи и дисплеи делили пространство на несколько уютного вида . Пол покрывали дорогие ковры, на которых были приглашающе расставлены удобные на вид диванчики и кресла. Казалось, что это скорее комната для роскошных вечеринок, а не пристанище одинокой женщины.
Но если комната стала для Люка неожиданностью, то все же намного меньшей, чем хозяйка. На основе той скудной информации, которую раздобыл