В одночасье переменилась судьба Константина Разина, молодого талантливого врача-реаниматолога. После предательства близких, после измены любимой жены он оказался в тюрьме по обвинению в убийстве, которого он не совершал. Жизнь его сломана, но не
Авторы: Седов Б. К.
чего. — И медсестра принялась извлекать из пакета еще один бутерброд с красной рыбой. А я, довольный добычей, о какой даже не смел и мечтать, поспешил к себе в отряд.
И у входа в барак нос к носу столкнулся с мужиком, тащившим большую картонную коробку, До отказа набитую всевозможной провизией. Наружу предательски выглядывала палка сырокопченой колбасы и горлышко литровой бутылки водки. И за всей этой картиной с ехидной улыбочкой на устах наблюдал кум. Он стоял метрах в двадцати от входа в барак и, когда мы встретились взглядами, поманил меня пальцем.
— Ну, чего? — недовольно пробурчал я, но все-таки подошел к нему — зачем лишний раз проявлять норов, когда этого совершенно не требует ситуация.
— Гляжу, провиант получили, — хмыкнул кум, в упор разглядывая меня. Что он на мне надеялся разглядеть — не разумею. Неужели не намозолил ему глаза за три года? Меня, например, так уже мутит от него. — Дружная воровская семейка. Совсем обнаглели. Водку уже в открытую таскаете к себе. Скоро блядей начнете водить сюда из поселка… Я когда-нибудь вашего поставщика к ногтю и под суд.
— А смысл? — спросил я. — Ведь другого найдем.
— Найдете. Куда же вы денетесь? Кушать-то хочется… Эт-та у тебя чё? — Кум обратил внимание на склянку со спиртом, которую я держал в руке.
— Спирт.
— Спи-ы-ырт? Во, мать твою, Ирина Васильевна! Я к ней подойду, так хрен она мне чего отольет. А этому…
— Вам спирт нужен, чтоб пить. А мне — лечить человека. — Я добавил в голос металла. Менее чем за минуту общения этот придурок успел меня порядком достать. Я хотел домой. Я хотел горячего чифира. И мог просто развернуться и уйти без разрешения, не попрощавшись. Хрен бы чего за это сделал мне кум. Ручонки не доросли! Это если в открытую. А вот исподтишка… У этого негодяя был огромный запас всевозможных пакостей. И потому я решил повременить с радикальными мерами. Стоял и терпеливо ждал, когда куму наскучит мое общество. Но все оказалось иначе, чем я предполагал.
— Я ведь здесь специально стою, тебя дожидаюсь, — удивил меня кум подобным признанием. Пришел сам, не вызвал, как обычно, к себе в кабинет. Да еще терпеливо ждал меня возле барака, пока я не закончил свои дела в лазарете!
Мне стало интересно. Очень интересно. Я даже забыл о том, что только что мечтал запарить чифирка. И что вдруг понадобилось от меня неприступному провокатору куму?
— Такое вот, Разин, дело, — на секунду замялся он. — Хочу обратиться к тебе с небольшой просьбой. Личной, так сказать… И сразу предупреждаю, что если откажешь, зла держать на тебя никакого не буду. Никаких, так сказать, репрессий.
«Понты гнешь, сука ментовская, — сразу подумал я. — „Никаких, так сказать, репрессий»? А хрен ли ты мне сейчас мозги пачкал насчет того, что доберешься до нашего шоферюги, который гоняет с воли продукты и травку? Вот тебе и репрессия, если я тебя сейчас пошлю на хрен. Не дурак я, сразу прочухал этот тонкий дипломатичный намек. И ты, падла, понимаешь отлично, что я прочухал и тысячу раз хорошо подумаю, прежде чем отказать тебе в этой твоей „небольшой личной просьбе»».
— Завтра ко мне из Москвы приезжают сестра моя с дочкой, — издалека принялся излагать мне свою просьбу кум. — С племянницей, значит. И племяшка эта у меня останется больше чем на год. Дело такое, что она наркоманка. Торчит на героине. В Москве отвадить ее не удается от этой отравы, а сюда, в Ижму, слава Богу, она еще не проникла. Разве что по зонам гуляет немного, но в поселке окромя анаши других наркотиков и не пробовали.
— Да, удачное местечко, — согласился я, — чтобы девочка здесь перекумарилась. Ей на это потребуется не менее года.
— Я знаю. Потому и…
— Сколько лет девочке? — перебил я.
— Пятнадцать, — вздохнул кум. — А ведь такая умница. В школе…
Все эти эмоции были мне до фонаря, и поэтому то, что там «в школе», я пропустил мимо ушей. Меня больше беспокоило, за каким таким лядом я понадобился этому заботливому дядюшке. Ведь я не нарколог, хотя в те счастливые времена, когда работал в скорой, имел с наркоманами дело почти каждый день. Но то было совсем другое — я их вытаскивал из передоза.[36] Но как снимать тягу к наркотикам, не знал даже примерно.
— …и теперь пропадает, — тем временем продолжал декламировать кум. — Вот и хочу проконсультироваться с тобой, Разин.
— Я в этих вопросах не разбираюсь, — развел руками я. — Здесь нужен нарколог или, как минимум, психиатр. — И, уже почти отказавшись, зачем-то спросил: — Как давно она на игле?
— Три года.
— С двенадцати лет… — пробормотал я. — Какой дозняк суточный у девчонки сейчас?
— Ой, я не знаю, — проныл кум. — Что-то много… Нет, не знаю.
