В одночасье переменилась судьба Константина Разина, молодого талантливого врача-реаниматолога. После предательства близких, после измены любимой жены он оказался в тюрьме по обвинению в убийстве, которого он не совершал. Жизнь его сломана, но не
Авторы: Седов Б. К.
и на самом деле, к Блондину и к Косте Арабу (да и к другим пацанам и мужикам) довольно часто приходили из пидерного барака молоденькие Маньки, чтобы отсосать или подставить клиенту жопу. За пачку «Примы», за горсть чая, за буханку черняшки, за просто так… Пидеры котировались на зоне задешево. Или не стоили вообще ничего.
Из-за моих частых походов в поселок нам с Блондином пришлось сократить количество экскурсий на биржу. Там мы теперь появлялись не каждый день, а по два-три раза в неделю. Но ничего страшного. В промзоне мы уже достаточно примелькались. Никто на нас не обращал никакого внимания. Для соскока все было готово, если не считать трубок для дыхания и скоб, изготовить которые было делом одного часа. Да еще мы пока не получили подтверждения с воли, что наш проводник уже сидит в своей охотничьей избушке и дожидается нас.
Однажды в начале июня, отделавшись от Кристины и Анжелики еще днем, я решил не спешить на зону — до десяти вечера оставалось больше семи часов — и, купив в ларьке пару бутылок пива, устроился на берегу реки. Еще полноводной, несущей течением в Баренцево море разнообразный смытый с берегов мусор. Еще холодной настолько, что соваться в нее было бы равносильно самоубийству. До разрыва сердца в такой воде достаточно пробыть лишь несколько минут.
«Интересно, — подумалось мне, — наш абориген-проводник уже на месте? Малявы с воли об этом пока еще не было. Но ведь она может и задержаться. — И тут же в голову закралась сумасбродная мысль: — А не отправиться ли сейчас к этой охотничьей избушке, что от поселка всего километрах в двенадцати вверх по течению, и не поглядеть ли, что там сейчас делается? Правда, избушка на другом берегу, но ширина реки примерно полкилометра, так что будет отлично видно живет там сейчас кто или нет».
Я прикинул, какое время у меня займет подобное путешествие: «Та-а-ак… В одну сторону километров двенадцать. Туда и обратно можно легко дойти за пять — максимум, шесть — часов. Времени более чем достаточно».
На меня нашло какое-то наваждение, и я действительно поднялся с большого бревна, на котором сидел, и поперся в тайгу, чтобы обойти свою зону, которая оказывалась у меня на пути, и снова выйти к реке километров через восемь в том месте, где она делает излучину и берег уже незаметен с наблюдательных вышек. И прошел уже, наверное, четверть пути, когда наконец опомнился: «И что же я делаю, идиот? Хочу спалить к дьяволу все, что надыбали мы и братва с воли по предстоящему побегу? Что будет, если меня напротив этой избушки или даже по дороге туда засветит кто-то из местных, и бодяга об этом дойдет до ушей мусоров? Что я смогу ответить на их вопрос: „А за каким таким хреном ты, Разин, поперся в такую даль? Погулять?» Хм, погулять… Менты не дураки. Им только дай небольшую наколку, а все остальное они срастят будьте нате. А я спалю такое серьезное дело из-за какого-то дешевого любопытства. И не будет мне, дураку, за это прощения.
Я зло выругался и решительно пошагал назад. А оказавшись через час в поселке, направился прямо к ларьку — решил прикупить еще пива. Все равно возвращаться на зону совсем не хотелось.
Вот там-то, возле ларька, ко мне и подкатил совершенно незнакомый типчик с налысо обритой башкой и мощным выхлопом перегара из щербатого рта.
— Отойдем-ка, Коста, на парочку слов, — просипел он и, взяв меня, удивленного, за локоть, отвел в сторону подальше от людного пятачка напротив ларьков. — Короче, братан, привет передай на зону Арабу от Юры-Володи. Да скажи, что комяк уже на рыбалке. Только вот не клюет, и он все больше дома сидит. Так и передай, брат. Все запомнил?
— Склерозом, слава Господу, не страдаю, — хмыкнул я. — Все запомнил. Все передам. — И придержал собравшегося было уже отвалить от меня мужика. — Погоди. Обзовись, кто таков.
— Все равно Араб не знает меня, — улыбнулся лысый и спокойно отцепил мою руку от лацкана пиджака. — Клифт не мни. Он у меня один. — И мужик не спеша порулил к ларькам. А я еще долго стоял и смотрел, как он горстями выгребает из кармана мелочь, тщательно пересчитывает ее и покупает две бутылки бодяжной бормотухи.
Итак, вот она и малява насчет проводника-аборигена, который прибыл на место — «комяк уже на рыбалке», и «сидит дома» — ждет нас. Остается надеяться, что все, что сейчас передал мне лысый алкаш, — не туфта. Хотя кто знает о предстоящем побеге? На зоне — только я, Араб и Блондин. На воле — несколько проверенных человек. И один из этих «проверенных» — может быть, тот же комяк — давно уже наблюдал за тем, как я последнее время свободно разгуливаю по поселку, и в результате решил не заморачиваться с обычной малявой, которую еще надо переправлять на зону, а подписал скинуть мне информацию одного из местных забулдыг. Тоже верно. А я вот сегодня