Умирающий организм Павла делает последнюю попытку выжить. Старик открывает дверь в магический мир и попадает в Святой источник. Тот пробуждает дремавшие в Павле магические силы и исцеляет его. Павел устраивается жить в монастыре. Он учится жить в чужом мире, постепенно осваивая магию.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
видеть тебя таким восторженным, не вяжется всё это с убийствами както. Ты, случайно, не влюблен? Точно! Влюблен! – обрадовался Смарт.
– Это делает меня уязвимым, но я рад, что встретил ЕЁ!
– Кто она?
– Эльфийка. Графиня старше меня на десять лет, поэтому не воспринимает меня серьёзно. Она очень знатна. Помнишь, ты рассказывал мне легенду о знатных южанках, имеющих родинку между бровей?
– Это не легенда, это правда.
– Знатные эльфы имеют на плече родинку в виде лилии.
– У твоей любимой лилия на плече? – лицо Смарта перекосил ужас.
– Чтото не так?
– Ты знаешь, что эльфы в любви ведут себя, как животные? Свободные связи до брака, свободные связи после. У них даже есть понятие «друг семьи». Это мерзко и отвратительно.
– Дядя, ты такой консерватор. Сам со служанками, будучи холостым, не развлекался совсем?
– Со служанками! Твоя добрачная связь с Либертой, молча осуждалась всеми, и предполагала близкую свадьбу. Вы были помолвлены. Либерта, разорвав договор, поставила себя в очень неприятное положение, её статус упал до земли. У эльфов всё иначе. Графиня открыто живет с тобой. Так?
– Она считает меня простым погранцом.
– Не важно. Ты можешь представить себе тетю Танте, открыто живущую с охранником?
– Понятно.
– Теперь о лилии. Распутных женщин у них клеймят. Чтобы этого «добиться» ей было необходимо совершить невообразимое, с нашей точки зрения. Совратить множество мальчиков, вступить в связь с монахами или священниками, открыто продавать своё тело, заняться любовью с двумя мужчинами сразу.
– Или тремя, – горько засмеялся Кюн. Его смех походил на рыдания, – прости, дядя. Мне нужно побыть одному. Кюн вышел из дома весь в слезах. Он рыдал, как девчонка, не видя ничего вокруг. Поджидавший его маг, из совета ордена, усмехнулся и отдал команду двум тройкам боевых магов на уничтожение объекта. Через секунду два силовых жгута стали разрывать Кюна на две части, отдельно туловище, отдельно голова. Кюн даже обрадовался засаде, было на кого выместить чудовищную злость, кипевшую внутри, в сердце, в душе, где точно – он не знал. Шестерку магов разорвало на куски, а их командир полыхнул нестерпимым светом, расплавив землю и мостовую вокруг себя на десяток метров. Стена огня докатилась до Кюна. Оба дерева во дворе запылали вместе с листвой и плодами, шипя и воняя. Огонь вокруг мага пропал, стало видно, что он невредим, даже шляпа аккуратно сидела на голове. Маг поднял руку, видимо, направляя заклинание в сторону Кюня, и полетел в небо, сшибая в начале своего пути деревья и крыши домов. Через секунду звуковым ударом, метрах в трехстах, сорвало крышу дома. Кюн на долю секунды оглох, открытое окно ударило о раму, и стекла посыпались в комнату. Секунд двадцать Кюн еще следил за полетом мага, или его останков. Тот упал в лесу, за городом. Смарт стоял рядом, ожидая, пока племянник закончит свои дела.
– Сбросил злость?
– Немного легче стало, – опустошенно ответил Кюн.
– Что собираешься делать? Задушишь «сучку»?
– Не надо, дядя. Я понимаю, что она не сучка, у неё своя, другая мораль. Но она украла мою любовь.
– Может, не следовало мне говорить? Ты был счастлив с ней.
– Через пару недель это бы закончилось. Графина замышляет какуюто каверзу, хочет меня подставить под удар, – меланхолично проинформировал дядю Кюн.
– Пока ты любил её, тебе это было безразлично. Судя по горю, охватившему тебя, любовь никуда не ушла?
– Да. Люблю её и сейчас. От этого горько и страшно. Вижу – для чего я ей нужен, теперь знаю – кто она такая, но готов мучить себя дальше, – Кюн помолчал и добавил, – мне лучше уехать. Я не был готов узнать, что люблю её, это казалось мне интрижкой. Она меня приворожила? Кюн смотрел на дядю умоляюще.
– В какомто смысле, да. Все женщины ведьмы, колдуньи, волшебницы, нимфы, ангелы … Уйди в недельный запой. Чудесное средство от всех бед.
– Дядя!?
– Поверь моему опыту!
– У тебя тоже была катастрофа в жизни?
– Две. И оба раза пьянка помогала. Но тебе нужно уехать из столицы, иначе враги возьмут тебя «тепленьким».
Анна.
Из очередного утреннего променажа Паша вернулся слишком рано. Начал молча и громко собирать вещи. Анна проснулась и, раздраженная, появилась в дверях его комнаты, в одной ночной рубашке. Лицо у Паши было серым и скучным, на Анну он старался не смотреть. Бетти не было видно, спряталась, мерзавка, от греха подальше.
– Долго ты будешь демонстрировать мне своё плохое настроение? – жестко проговорила графиня. Паша перестал собирать вещи, обернулся, лицо его стало ужасным, почернело и постарело, тело потеряло грацию, лишь глаза пылали, Анне стало страшно. Охранник развязал мешочек с
