Умирающий организм Павла делает последнюю попытку выжить. Старик открывает дверь в магический мир и попадает в Святой источник. Тот пробуждает дремавшие в Павле магические силы и исцеляет его. Павел устраивается жить в монастыре. Он учится жить в чужом мире, постепенно осваивая магию.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
разрушали её психику. Сыновья адаптировались, муж нашел себе два развлечения: охота и водка, одна только Катя не могла привыкнуть. Мелкие недостатки дикого мира всё больше раздражали её, ужасы Земли, напротив, позабылись или казались случайными и незначительными. Дошло до того, что в разговоре с домашними Катя называла местных жителей «звери». Алексей морщился, он помнил времена СССР, такие «мелочи» тогда аукнулись русским немалой кровью. «Павел виноват во всем! Он обязан отправить меня на Землю!» – думала Катя. Ей всегда казалось, что все мужчины вокруг обязаны чтото сделать для неё, чемто услужить, выполнять её просьбы, предвосхищать желания. Если ктото игнорировал «принцессу» Катю, такой человек зачислялся в хамы или, хуже того, в эгоистичные мерзавцы. И, чем старше становилась Катя, тем очевиднее для неё была простая истина: все мужики сволочи.
Муж ввалился в ванную комнату раздраженный, в сапогах и куртке. Пахло от него мокрой собачьей шестью – не иначе Алексея нашли на псарне, испортили ему удовольствие.
– Какого чёрта, «дорогая»?! – он уставился на Катю презрительным взглядом. Они поиграли в гляделки, Катя проиграла, настроение у неё было не то.
– Павел вернулся. Лежит у себя дома. Его не узнаешь, килограмм двадцать веса. Максимум.
– Были бы кости – мясо нарастет, – обрадовался Алексей. Лицо его отмякло, камень растворился, будто не было. Добродушная улыбка поглупому заиграла, выдавая наружу искреннюю радость.
– Я побегу, дорогая, ребят обрадую, – посторонний мог подумать, что Алексей любит свою жену, так нежно он это произнес. «Это проблема! Мальчишки могут не захотеть возвращаться на Землю! Муж накрутит, замутит планы, Павел пойдет у него на поводу. А как же внуки и внучки?» – задумалась Катя и начала строить коварные планы.
Павел Ильич.
Катя появилась сама, за полчаса до конца физраствора в капельнице. На этот раз она была обворожительна, доброжелательна, тиха и скромна. «Даже в мозги лезть не надо – задумала какуюто каверзу», – лениво подумал Павел.
– Я эту парочку по домам разогнала, устроились у тебя насовсем. Ладно, Рушель, она держала дом жилым. Дружок её здесь совсем не нужен. Кабан безродный. Репутацию Рушели испортил, – стараясь ни о чем конкретно не думать, сказала Катя. «Рушель!? Не узнал! Как она выросла!», – лениво подумал Павел, сквозь дрему.
– Рушель на кухню, Эбера в сторожку.
– Хорошохорошо. Ты уже гораздо лучше выглядишь. Лучше, чем час назад, – привычно соврала Катя. «Представляю …», – усмехнулся Павел, но зеркало не попросил.
– Сейчас все наши набегут.
– Не надо, – попросил Павел.
– Вечером? – Катя посмотрела на него, ожидая ответа.
– Утром?
– Да, – еле слышно подтвердил Павел.
– Есть будешь?
– Нет. Переливание крови, – подморгнул Павел Кате.
– Вампир?! – засмеялась Катя, поддержав его шутку.
– Дай почкам отдохнуть. Пару часов, – добавила она. Паша автоматически кивнул головой, в знак согласия, и у него почти получилось. Он от слабости «поплыл», теряя сознание.
Пришел он в себя уже с отключенной капельницей. Стойка стояла у стены, кресло Катя пододвинула к кровати.
– Памперсы давай, зассанец. Я уже дважды меняла бельё. Напрудил! Молодец, конечно, – затараторила Катя, как только Павел открыл глаза.
– Позови Харда, «выдергивать» его не хочу. Мало ли …, – вполне внятно произнес Павел.
– Сейчас Эбера пошлю, – вскочила Катя, и метнулась за дверь.
– Рушка! Пни своего кабана. Одна нога здесь – вторая у графа. Пусть попросит Харда поторопиться, Павел Ильич очнулся, ждет его, – послышалось из кухни.
Хард.
В давешней стойке был подвешен прозрачный пакет с кровью. Он капала Павлу в вену!? Брр!
– Шокирую тебя? У нас это обычное лекарство для тяжелобольных. Сейчас подлечишь мне желудок, завтра начну питаться как нормальный человек.
– Два таких заклинания подряд – это очень опасно!
– Я от первой дозы лечения чуть коньки не отбросил.
– Коньки?
– Склеил ласты, дал дуба, сыграл в ящик, копыта откинул, протянул ноги …
– Я понял, у вас боятся накликать Смерть. Это пустой страх, суеверие.
– Я её видел! Второе исцеляющее заклинание в один день обычно не использовали. Организм больного мог умереть от магии скорее, чем от самой болезни. Но кто тут Святой маг, а кто обычный армейский недоучка? Хард понадеялся на знания Павла и сформировал второе за день заклинание. На этот раз лечили желудок, аппетит у пациента разыгрался зверский.
Павел Ильич.
– Рассказывай, Катя, рассказывай «новости» за все семь лет.
– Ты пропал. Эльфа ждала
