Умирающий организм Павла делает последнюю попытку выжить. Старик открывает дверь в магический мир и попадает в Святой источник. Тот пробуждает дремавшие в Павле магические силы и исцеляет его. Павел устраивается жить в монастыре. Он учится жить в чужом мире, постепенно осваивая магию.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
Павел В. не захотел заметить душевных мук Мове, который пожертвовал своей дружбой ради служебного долга. «Что, сучонок? Любишь жену?! Целителимаги стали бессильны, никто тебе не поможет!» – ущербный импотент Павел В. не смог придумать ничего страшнее, чем заузить кровеносные сосуды в паху эльфа. «Жить будешь! Любить – нет!» – Павел В. ушел телепортом в Роззе счастливый и довольный своей местью.
* * *
В его комнате в Роззе царила разруха. Пахло помойкой. Опустившаяся старуха сорока с лишним лет в компании троицы тщедушных и опухших мужчин, с горящими от «жажды» глазами. Девочка семивосьми лет грязная, с синяками и ссадинами, в обносках с чужого плеча.
– Дядя Паша! – узнала старуха Павла В. в образе старикаэльфа.
– Ты кто? – на автомате откликнулся Павел В., залезая в мозги к старухе.
– Рушка.
В голове старухи была такая же помойка, что и в самом доме. Павел В. выбросил мужчин на улицу.
– Ты …, изменилась.
– А ты нет. Остался прежним, хотя и нацепил маску, – невнятно прошамкала старуха. Рушель с трудом встала, и направилась к Павлу В. Только тут он понял, что у неё проблемы с глазами. Подбежала девочка и привычно помогла Рушель.
– Мама, обопрись на мою руку. Рушель проигнорировала дочь.
– Ты весь светишься от избытка силы. Злой силы. Черной силы.
– Молчи, ведьма!
– А ты изменился, я не сразу почувствовала это. Черная сила тебе, такому к лицу. Павел В. ударил её не жалея силы. Старуху впечатало в стену вместе с дочкой. Рушель захрипела, сползая по стене. Девочка изломанной куклой застыла на полу, отлетев в угол. «Ишь ты! Мнение своё имеет. Крыса с помойки. Магиня убогая. Подыхай! То, что я ублюдка твоего, девчонку убил, так это ей только лучше. Отмучилась!» – Павел В. подошел к девочке, коснулся шеи, нащупывая пульс. Глаза у ребенка открылись. Пронзительный взгляд удивительно знакомых глаз посмотрел Павлу кудато внутрь, всё дальше и дальше …, он задохнулся и потерял сознание.
Рушель.
Рушель пришла в сознания от пронзительного крика дочери.
– Папа! – кричала дочь так, что звенело в ушах.
– Маму! Не хватай! – поднимала еще на тон выше свой крик Рэ.
Дочка светилась от избытка силы нежно розовым светом, таким ярким, что Рушель хотелось закрыть глаза, которыми она и так ничего не видела. «Ограбила папашку, и не поперхнулась! А моей любимой дочурке всё на пользу! Сила не бывает черной или белой, всё зависит от человека, от его сути», – поняла Рушель. В горле у Рушель пересохло, в груди горел огонь.
– Вина! Дай мне вина! Рэ, помоги! Умираю, так хочется пить! Но Рэ никак не реагировала на крики матери, только продолжала трясти отца. Тот сдулся, лишенный силы, и лежал на полу кучей тряпья, черный и худой.
– Не бей меня головой о стену. Больно! – шептал он девочке, но та не слышала его.
– Где ты был, сволочь!? Кем стала мать за эти десять лет? Посмотри! Как я живу среди этих подонков? Зачем ты нас бросил? Я ни разу за девять лет не ела досыта! Это ты виноват! Она стучала головой папаши в стену после каждого слова.
– Ты меня убьешь, – шептал Павел.
– Ты выбьешь мне остатки мозгов.
– У тебя их нет, и никогда не было! – уже без всякого энтузиазма продолжала стучать по стене головой отца Рэ.
– Пожалей.
– Я не знал о твоем существовании.
– Врешь, мерзавец!
– Вина! Дайте мне вина! – в никуда взмолилась Рушель.
– Помолчи пропойца, – осмелела Рэ. Всхлипнула, – До чего ты довел мать! Моя любимая мамочка!!! Как же она тебя любила!!!
– … и ждала, – не удержался Павел. За это он получил двойную дозу оплеух и потерял сознание.
– Это мой старый знакомый. Он не твой отец. Ты обозналась, – попыталась спасти Павла Рушель.
– Не папа? Посторонний? – растерялась Рэ. Ярость мгновенно сменилась истерикой. Рэ разрыдалась, размазывая сопли по грязным щекам.
– Сбегай к нищему на площади. Он бывший магцелитель. Позови его. Не объясняй зачем, он не поверит, что у тебя есть сила. Скажи, что я заплачу, – попросила Рушель дочь.
– Чем заплатишь? Как обычно? Тебе не противно?
– Нетнет! Ты отдашь ему толику силы. Он руки тебе будет целовать в благодарность.
– Тфу. Зачем мне его слюни? Противно, – скривилась Рэ.
– Беги. Пока …, этот дядя жив.
Павел Ильич.
Павел пришел в себя от страшного холода. Ему казалось, что даже уши, нос и пальцы обледенели. Зубы стучали с сумасшедшей скоростью, исполняя чудовищную мелодию.
– Если сможешь выжить – получишь идеальное здоровье, – ехидно произнес интеллигентный нищий, чистенький и опрятный, с усталым от безысходности взглядом.
– Ты сошел с ума? Такую дозу всадил! Спина чешется …,
