Умирающий организм Павла делает последнюю попытку выжить. Старик открывает дверь в магический мир и попадает в Святой источник. Тот пробуждает дремавшие в Павле магические силы и исцеляет его. Павел устраивается жить в монастыре. Он учится жить в чужом мире, постепенно осваивая магию.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
собраться вечером. Кляйн заявился с «моей» дочкой на руках, сказал, что высвободит сегодняшний вечер.
* * *
Веронику я усыпил, поспать подольше ей не помешает. Друзья понимали, что с деньгами у меня временные трудности, поэтому все захватили с собой и закуску, и выпивку. Но всё равно все с удовольствием пили крымские вина, качество винограда в империи было посредственное, никакие магические фокусы здесь не работали.
Другое дело – виноградный спирт, имперское бренди не уступало земному коньяку, и до появления Алексея было редко и дорого. Мои моральные терзания к этому времени поутихли, и я уже не стремился заниматься самобичеванием. Но посоветоваться с друзьями не мешало.
– Неужели ты раньше не видел в себе этой черты? – удивился Алексей.
– Я никогда не был трусом. Кто тебя в парашютный кружок отвёл? Я! В армии, когда грузовик загорелся, помнишь?
– Я много чего помню, и случаев с тобой много приведу, гораздо достойнее! Последний, когда ты с участковым изза соседа сцепился. Рассказывала соседка твоя. Но остаётся фактом, что ответственности за других ты всегда избегал, и сейчас избегаешь.
– Потвоему, завел семью – храбрец, не завел – трус?! – засмеялся я.
– Глупость говоришь, сам знаешь. Начнем с простого. Раньше, в деревнях неженатый мужик слова не имел, женатый, без детей, тоже не совсем взрослым был. Потому, что ответственности настоящей у мужика не было.
– Алексей прав. Задания тайной стражи будоражили кровь. Я рисковал своей жизнью, часто даже напрасно, и получал от этого только удовольствие. Отвечать за жизнь жены и сына это совсем другое дело, – неожиданно поддержал Алексея Хард.
– В тайной страже ты не раз возглавлял группы захвата. Сам же мне рассказывал. И когда стал бароном, за многих людей отвечал.
– Отвечал! И под моим началом гибли люди. А сейчас я отвечаю за любимых людей. Если бы ты не побоялся привязаться к Зюс, полюбить её, а не держать на расстоянии, то …
– … Кляйн не был бы счастлив, – прервал Харда Алексей.
– Белла прислала три дюжины котлет. Поэтому выпьем за мою хозяйку виноградной водки. И закусим знаменитыми котлетами! – заулыбался Кляйн. Я ещё днем сходил на рынок и настрогал большую миску салата из огурцов и помидоров. Ни барон, ни граф не чинились, ели и нахваливали.
– Свои проблемы я уже прочувствовал. Вопроса два. Вопервых, возможно ли прожить вторую жизнь, подругому, чем первую? Вовторых, как я её могу прожить подругому, когда вынужден скрываться? Мне страшно отвечать за малознакомую, малосимпатичную женщину! – пока все трезвые высказал я свои проблемы. Хард, слегка пошатнувшись, встал и подошел к дивану.
– Красавица, – заявил он громко. На Кляйна такая доза совсем не подействовала. Он, в два шага, приблизился к Харду.
– Я простыню поправлю? Тут ногу видно, – засмущался Кляйн. Было жарко. Вероника во сне освободила ногу изпод простыни, которой я её прикрыл.
– Пошли на пляж! Десять лет на море не был. Искупаемся, – предложил Алексей.
– Тебе и Харду я найду шорты и майки. А Кляйн в чем пойдет? – растерялся я.
– Если оставить штаны и рубашку с кружевами, то его наряд для молодежи будет не так плох, – засмеялся Лёха.
– Я никогда не видел моря, – разволновался Кляйн.
– Он так и не оценил твою женщину, – остановил нас Хард.
– Она не так красива и молода, как Белла, – смутился Кляйн.
– Не дипломат! Нет! Всемогущему Альту такое оскорбление в глаза сказать? – Хард смеялся так, что Вероника заворочалась во сне.
– Тихо. Тихо. Уходим, – забеспокоился я. На море было тихо. Ни легкого ветерка, ни маленькой ряби. Лунная дорожка была прямая и ровная.
– Это море!? – возмутился Кляйн.
– Не повезло. Я смотрел прогноз, послезавтра будет небольшой шторм. Я тебя обязательно притащу смотреть, – попытался оправдаться я.
– Нет. Даже для меня эта прогулка была испытанием. Я ничего не имею против обворожительных красавиц на улицах города. Но на них почти не было одежды! Сейчас темно, но даже немагу видно, на купающихся женщинах, за исключением веревочек и лоскутков ткани ничего нет! Кляйн, разве ты сможешь посетить ещё раз этот город? – спросил Хард.
– Я сразу отворачиваюсь!
– Увы! Хард так не может. У него привычка – проверять слежку. А дамы слишком уж внимательно наблюдали за ним, – подшутил над Хардом я.
– Да. Как ни странно, но всех их интересует не Кляйн, а Хард, – поддержал меня Лёха.
* * *
Друзья ушли, так ничего не посоветовав. Оставили на меня уборку со стола. Рано утром пришла хозяйка квартиры и начала вымогать дополнительную плату за Веронику. Но была и хорошая новость – Вероника вспомнила, как её зовут. На этом процесс выздоровления застопорился на
