Знак судьбы

Это самое красивое место в мире. Ветер здесь очень свеж, и когда он хлещет тебя по щекам, это так же волнующе, как когда зал рукоплещет и кричит: «Браво!» Во всяком случае, для меня. Правда, я цыганка. Мне приятно чувствовать, как ветер треплет мои волосы. Иногда я вынимаю шпильки и распускаю косы. Сейчас на мне, так сказать, парадный наряд, который я надела, чтобы встретить тебя. Вот посмотришь, когда я переоденусь.
Я с удовольствием рассмеялась. Я не думала, что моя встреча с Зингарой будет заурядным событием, и она уже обещала стать весьма необычной.
Мы ехали минут пятнадцать, прежде чем я увидела пустошь — дикие, открытые ветрам просторы с разбросанными то там, то сям валунами и маленькими ручейками, блестящими на их гладкой поверхности. Это зрелище волновало и приводило в трепет.
— Ну вот мы и в пустоши, — сказала Зингара. — Недалеко от нас есть пара домов — не очень много. Посмотри вон туда. Ты видишь это величественное здание? Когда подъедем поближе, ты поймешь, что это просто руины. Замок Фолли!
Теперь я могла хорошо рассмотреть останки башен и турелей. Строение действительно производило впечатление некогда великолепного, а теперь полуразрушенного замка.
— Ну, если ты не можешь получить замок в наследство, — рассмеялась Зингара, — построй собственный! А что в этом такого?
— Ничего.
— Дом стоит неподалеку от замка. На фоне этой громадины он кажется небольшим. Но он очень удобный. О нас заботится семейная пара. Кроме них тут только Харриман и я. Жизнь — странная штука. Я никогда не думала, что это может стать моей судьбой.
Наконец я увидела дом. Казалось, его построили в середине века, когда на смену григорианской элегантности пришел тяжеловесный стиль промышленной эпохи. Дом выглядел очень внушительно. Он был построен, чтобы противостоять превратностям погоды, которая, как я поняла, может быть довольно суровой в пустоши. В здании чувствовались сила и прочность.
— Этот дом известен как Замок Фолли. Кажется, что название не очень ему подходит, пока не оглядишься по сторонам и не поймешь, что к чему.
Коляска подъехала к дому, и когда мы остановились, из здания вышли мужчина и женщина.
— Это Том Аркрайт, а это — Дейзи. Здравствуй, Дейзи. Это мисс Кармел Синклер. Ты знаешь, что она погостит у нас некоторое время. А это — Том и Дейзи, Кармел. Они моя главная поддержка.
Том, довольно угрюмый, мрачный на вид, неохотно скривил рот в усмешке.
— Добрый день, мисс, как поживаете? — спросила Дейзи, маленькая энергичная женщина, судя по всему, сильная и чрезвычайно умелая. — Добро пожаловать в Йоркшир.
— Эти двое следят тут за всем, — сказала Зингара, лучезарно улыбаясь слугам. — Я просто не знаю, что бы я без них делала.
— Я подала для вас горячий кофе и булочки, миссис Би, — сказала Дейзи, — на случай, если юная леди захочет перекусить после своего путешествия.
— Это прекрасно. Идем, попробуешь булочки Дейзи. И выпьем кофе, пока он не остыл. Потом пойдем наверх и я познакомлю тебя с Харриманом. Дейзи печет самые вкусные булочки в Йоркшире.
— Да ладно вам, миссис Би, — сказала Дейзи.
Меня провели в комнату, где на столе стояли большой поднос с булочками, чашки, блюдца, тарелки и кофейник с молочником.
— Том отнесет твои вещи наверх, пока мы будем лакомиться булочками. Потом я покажу тебе твою комнату, а после ты сможешь встретиться с Харриманом.
Когда двери за нами закрылись, Зингара шепотом произнесла:
— Том и Дейзи прекрасные люди, но их нужно слушаться. Они довольно суровы. Они не терпят никакого сумасбродства. Если хочешь с ними поладить, тебе следует запомнить, что они ничем не хуже других. И, кстати, они ожидают, что ты будешь есть за двоих. Хорошая, обильная еда — их способ показать людям свое радушие. Дейзи прекрасная повариха, ей и Тому можно полностью доверять. А теперь ты обязана отдать должное ее булочкам.
Они оказались горячими, ароматными и вкусными.
— Это не такое уж сложное испытание, — с усмешкой заметила Зингара.
Кофе был горячим, но вкусным.
— Они думают, что я немного не в себе, — сказала моя мать с усмешкой. — Но относятся ко мне снисходительно.
Она стала рассказывать мне, как оказалась здесь.
— Это самое последнее место в мире, которое я могла представить своим пристанищем. Понимаешь, я старею. Вижу, ты собираешься возразить мне, но я действительно стара — для танцев. А я всегда была именно танцовщицей. Пение… это было как-то между прочим. Я не очень хорошо пою. Мне хотелось уйти со сцены на пике моей славы. Понимаешь?
— Да, конечно.
— Харриман всегда был моим верным другом. У меня было много друзей, но Харриману я доверяла больше всех.