Профессиональный шулер может обвести вокруг пальца любого игрока в карты так, что тот даже глазом моргнуть не успеет. Он знает массу приемов и уловок, знает, как метить карты, чтобы было понятно только ему одному. Он хитер, изворотлив и неуловим. Он может вытрясти любую сумму денег, ему для этого даже не придется прилагать много усилий.
Авторы: Барбакару Анатолий
позвать Ольгу. Но первым после паузы трубку взял Гоша.
— Вы сегодня подойдете? — спросил он.
— Вряд ли.
— Тогда буквально пару слов, — объяснил он захват трубки. — Ваша жена сказала, что вы решили основной вопрос…
Я промолчал.
— Вы меня слышите?
— Да, — сказал я. — Как она?
— Цветет. Имея такого мужа, как не цвести. «Действительно, как не цвести, имея мужика-лоха, — кисло подумал я. — Имея во всех смыслах».
— Хотел бы уточнить, — продолжил прохвост. — Цифры, которые я вам называл, отражают заключительный процесс…
Я усмехнулся. Чего-то вроде этого стоило ожидать.
— Вы меня слышите? — беспокоился Гоша.
— Слышу. Сколько?
— Стоит учесть побочные показатели. Доставку, тщательную проверку на месте, непредвиденные нюансы…
Толку от его конспирации, на мой взгляд, не было никакого. Если разговор слышали коллеги, они, конечно же, понимали, о чем он. Тем более зная Гошу.
— Сколько? — повторил я вопрос,
— Следует сделать поправку процентов на двадцать.
Значит, решили «докинуть» меня на десять тысяч. Еще по-божески. Вряд ли пожалели. Скорее поняли, что на большее не потяну.
— Когда нужны деньги? — спросил я.
— Так же, до отъезда. Чем раньше, тем лучше. — Гоша спохватился: — Ваша ненаглядная рвет из рук трубку…
После короткой заминки я услышал елейный голосок ненаглядной:
— Приве-ет!..
— Привет. У тебя все в порядке?
— У меня — да. А у тебя? Вчера, когда ты ушел, опять приезжали из милиции. Спрашивали, зачем ты приходил.
— Что сказала?
— Что соскучился. Правильно?
Я усмехнулся:
— Еще бы.
— Что они от тебя хотят?
Я замешкался. Подумал, может, пугануть их с Гошей. Сказать, что меня разыскивают в связи с деньгами. Пусть понервничают. Пугать не стал. Неожиданно заприметил другое, пока смутно просматриваемое продолжение.
— Я им нужен по работе, — уклонился я.
— Это не связано… — Она замялась.
— С деньгами? Нет. Как они? Бока не жмут?
— Нет. — Она засмеялась. Неискренним, явно злорадным смешком.
Укрепила меня им в решимости на продолжение. Вдруг стала расстроенной. Опечаленно поведала:
— Знаешь, врач сказал, что понадобятся еще…
— Десять тысяч?
— Да. Не представляю, что делать… Почему он сразу не сказал…
Слышать ее фальшивые интонации было невмоготу. Особенно понимая, что они были такими же и прежде.
«Ничего, — думал я, наслушавшись ее прощальных поцелуев и положив трубку. — Вы у меня станете искренними. Посмотрим, куда денется ваша идиллия».
Пока не позвонил, не услышал, что меня нахально продолжают держать за лоха, готов был плюнуть на эти злосчастные пятьдесят тысяч.
Теперь плевать расхотелось. Придумал шанс оставить заговорщиков с носом. Он мог и не пройти, но испытать его стоило. Сделать это предполагал ближе к вечеру.
Выходило, что все запланированные на сегодня события должны были состояться во второй половине дня. Включая последнее, требующее необходимой экипировки.
Время до обеда я потратил на подготовку к нему. Позвонил приятелю, с которым общался обычно только летом. С десяток сезонов отдыхали в одной курортной зоне под Одессой. Играли в волейбольной команде пляжников.
Помнил, что он грешил подглядыванием за влюбленными, предающимися любовным играм прямо на берегу моря, под мягким черным небом, пронизанным люрексом звезд. Подглядывал он с помощью прибора ночного видения, устроившись на пустующей ночью спасательной вышке.
Как- то я случайно обнаружил его, только покинувшего пост, и он дал глянуть в прибор и мне.
Картинка, обнаруженная в окулярах, разочаровала. Я с трудом различил увеличенные, но невнятные, мутно-зеленые силуэты. Чтобы получить впечатление от увиденного, надо было обладать незаурядным воображением. Вернув прибор, я глянул на приятеля с восхищением и сочувствием. Каково ему с таким утрированным воображением на пляже…
Сейчас я вспомнил о нем. Позвонив и получив добро, поехал к нему за прибором.
Особо не торопился. Насколько смог, перенял у владельца навыки пользования. Даже поэкспериментировал у него в кладовке. Без особого, впрочем, успеха, в связи с приличным увеличением.
К тому моменту, когда вернулся, можно было приступать к делам.
Я решил начать с Ольги.
С Ольги решил начать не потому, что это дело было самым безотлагательным. Как раз оно-то могло и обождать. Но ожидание было невыносимым. Когда ноют зубы, все прочие, даже первостепенные дела отодвигаются
