Знамена Легиона

валится с ног от усталости. А поскольку Руфи еще мастерски владел ассагаем, выбор был понятен.
В общем, наспех сколоченная команда для выполнения особого задания так примерно и выглядела. Зато капитан был не промах, и выбил для батальона еще пару фургонов — под предлогом обеспечения операции и скоростью ее выполнения, а также большое количество всяческого оружия и снаряжения. Чему Особый только порадовался. Потому что крики о собственной крутизне криками, а жопой танк остановить, ну или орду наступающих орков не получится, в отличие от свежих луков и новеньких мечей из арсенала.
Так что наутро, погрузившись на четыре фургона, мы въехали в кольцо портала, и оказались в Хамизи, попав в человеческое столпотворение, напоминавшее шевеление муравьев после втыкания палки в муравейник. Да, Хамизи досталось неплохо. Кое-где городские стены обрушились, были видны следы пожара, похоронные команды работали без устали. Ну и конечно, руководил всей этой операцией Легион, чьи мундиры — впрочем, наши мундиры — были видны повсеместно. Нас, впрочем, это не особо волновало. Пару раз нас было пытались притормозить, но зверский рык Бенидана и бумага от имени Его Величества оказывали магическое действие. Причем, как я думаю, главным был рык, перемежаемый таким солдатским матом, что я про себя хохотал не переставая, успевая запоминать некоторые выражения. Бенидан ругался виртуозно.
Наконец, когда мы выехали за пределы городской стены, я наконец-то вздохнул более или менее спокойно. Город остался позади, и фургоны поехали в саванну по ровной накатанной колее.
— А он знает, куда едет? — спросил я у Бенидана, кивнув на легионера, сидевшего рядом с водилой и показывающего дорогу. Кажется, его звали Брод — представление я прослушал вполуха.
— Знает. Его нам выделил капитан. Сказал, что он хорошо знает здешние места.
Это, конечно, зря. Лучше бы привлекли Нкечи, как уроженку этих мест. Она хоть глаз услаждала своими изгибами тепа в отличие от широченной спины старого седоусого сержанта, при взгляде на которую эротические мысли прятались подальше, тихо пискнув.
— Ничего, что я здесь? — спросил сержант, повернувшись к нам. — Я здесь воевал еще тогда, когда вы под стол ходили, и Черные Болота знаю наизусть.
Ну это сержант, конечно, загнул. Если бы знал, то упомянул бы и подземелье, а вот про него пока молчком. Так, стоп! Ты искал, кто долго служил в этих местах и хорошо знает повадки местных жителей? Как по мне, сержант попадает под одну из этих кандидатур. Осталось только выяснить мотивы, если это он, конечно.
— Ну и долго еще ехать? — спросил я.
— Посмотрим. «Единый наш» не один раз прочитать успеешь со всеми житиями, — буркнул сержант и отвернулся.
Я вопросительно посмотрел на Бенидана, тот просто пожал плечами. Дескать, я не при делах. Ладно. Знает и хорошо? Вот и проверим. Заодно и попробуем спровоцировать на дальнейшие действия. Пока я не уверен, что это он. Я закрыл глаза и оперся поудобнее на стенку фургона. Поспать не удастся, ход все-таки у нашего транспортного средства не плавный, а лавка больно бьет под задницу при любой кочке, вроде норок обуревших сусликов, или кто там из грызунов селится в таких местах. Кто ездил на «буханке» на деревянной лавке, тот меня хорошо поймет, потирая по памяти пятую точку.
И в самом деле, ехали мы долго. Даже успели привал посреди саванны сделать на обед, чтобы размять ноги и подышать свежим горячим воздухом в тени фургонов.
Другу все это не нравилось — укачивало собакина. Бедный пес выполз из фургона на подгибающихся лапах, и я почувствовал его ощущения, как свои.
— Ничего, потерпи, — я потрепал его по холке и налил в миску свежей прохладной воды из фляги.
Пес посмотрел на меня страдальческим взглядом, ничего не сказал и принялся лакать воду. Я сделал пару пассов и снял его негативные ощущения. Ну а вот теперь можно и покормить, он должен быть в форме.
А потом — опять тряска по саванне и постепенно сменяющийся пейзаж. Стала появляться зелень, стало труднее дышать от влажности, и, наконец, впереди появилась зеленка — мы въезжали в зону тропических лесов.
— Все, дальше мы не едем, господин фендрик! — заявил сержант, когда мы въехали под сень деревьев. — Фургоны дальше не пройдут. Точнее, еще пару миль — может быть, но дальше — топать ножками.
— Спешиваемся! — отдал команду Бенидан. — Передайте по фургонам.
Ну, наконец то! Мы вылезли на твердую землю. После трясущегося дощатого пола фургона — ощущения непередаваемые.
— Слушай мою команду! — сказал Бенидан. — Разгружаем фургоны, все свое берем с собой.
— Разве они не будут нас ждать здесь? — спросил один из легионеров.
— Нет, они возвращаются