Есть удивительный волшебный дар видеть суть вещей, событий, людей, знать их Истинные имена. Но тот последний, в ком жив этот дар, менее всего подходит на роль героя. Он прожженный циник и прагматик, он жесток и несентиментален, он наемник и Воин Судьбы, он — Познаватель, а значит, знает больше, чем все остальные. Но не спрашивай его ни о чем. Знающий не говорит. Он делает.
Авторы: Астахова Людмила Викторовна
– Очень в том сомневаюсь, – устало бросил Альс, не смея глядеть в глаза мальчишке. – Глупый ты человечий мальчишка, Кенард Эртэ, ты должен хорошо представлять себе, что тебя ждет впереди. Я возвращаюсь и постараюсь обойти Судьбу еще раз, обмануть ее, обыграть, отобрать то, что принадлежит мне по праву. А тебя, малыш, я просто использую в своих целях, как ни цинично это звучит. И, поехав со мной в Игергард, ты, скорее всего, уже никогда не вернешься домой, не увидишь ни родни, ни родителей. Ты подумай хорошенько, человечек, до рассвета еще есть время. Что? Все равно согласен? Да ты подумай еще. Стоит ли оно того? Ну что ж… посмотрим, что из тебя выйдет, человечек. Время еще есть.
С раннего утра шел дождь, и серая вода пролива была покрыта оспинками брызг. Пока Ириен торговался с капитаном парома за каждый медный ягр, Кенард глазел на корабль морских тангаров, швартовавшийся у причала. Обычных тангаров он, конечно, видел, а с некоторыми даже был знаком, но морской народ произвел на юношу неизгладимое впечатление. Высокие и могучие, как корабельные сосны, эти тангары казались настоящими морскими богами. Они налегали на весла, смеялись и громко пели на своем резком и звонком языке. Пшеничные гривы волос и бороды, светло-голубые глаза и серая кожа одежд делали их похожими друг на друга, как родные братья. Скорее всего, так оно и было, потому что, как правило, кораблем владела одна-две семьи и команда набиралась из ближней и дальней родни. Чужих тангары на свои остроносые корабли не брали ни при каких обстоятельствах.
Ириен тоже слышал тангарскую песню. Ее любил мурлыкать себе под нос Тор. А у эльфа всегда перед мысленным взором вставала картина, которой он сам видеть никак не мог. Закованные в сталь рати, замершие друг напротив друга за миг до того, как взревут серебряные трубы, развернутся знамена и златокосый король в белом плаще крикнет: «Дша-а-а-ад!», вонзая в затянутое желтыми тучами небо свой меч. Когда случилась битва? Три или четыре тысячи лет назад. Может быть, даже раньше, потому что Темные века оставили за собой мало свидетельств. Последняя битва, когда сошлись вместе четыре народа, чтобы низвергнуть в века варварства и невежества весь обитаемый мир. Люди уже не помнят об этих временах, эльфы не желают помнить, орки отвергают прошлое и живут лишь настоящим и будущим, а тангары хранят память и до сих пор поют.
Слова бились в одном ритме с веслами, вспарывая воду и приближая берег. Тяжел и долог поход по штормовому весеннему морю.
– Ну, кажется, все! – объявил эльф, возвращаясь с переговоров удовлетворенный результатом. – Кое-что удалось выторговать. Заводи лошадей на корыто. Нет, лучше я сам.
У него и в самом деле получалось лучше. Пятнистая Онита, казалось, совсем ничего не боялась и безропотно пошла на неустойчивую палубу. А Руде эльф прошептал что-то на ухо, и норовистая скотина повторила подвиг своей товарки. Было здесь какое-то волшебство, но эльф упорно отказывался объяснять свой фокус с лошадями, утверждая, что это всего лишь многолетний опыт.
Паром, забитый
