Есть удивительный волшебный дар видеть суть вещей, событий, людей, знать их Истинные имена. Но тот последний, в ком жив этот дар, менее всего подходит на роль героя. Он прожженный циник и прагматик, он жесток и несентиментален, он наемник и Воин Судьбы, он — Познаватель, а значит, знает больше, чем все остальные. Но не спрашивай его ни о чем. Знающий не говорит. Он делает.
Авторы: Астахова Людмила Викторовна
положить конец бесчинствам знаменитого разбойника.
За годы, пока здесь хозяйничали разбойники, к огромному донжону пристроили множество разнообразных помещений, и теперь Ар-наг-Улла вполне соответствовала своему названию – Сорочье Гнездо. Крыша донжона когда-то выгорела вместе с парой этажей, и теперь стропила торчали в разные стороны. Джасс даже приостановила свою лошадь, чтоб внимательно осмотреться. Лично ей зрелище внушало оптимизм. Сохранилась часть крепостной стены, но ров пришлось засыпать, потому что подъемный мост сгнил и рассыпался. Сбежать отсюда двум ловкачам проще простого. В воротах стояла сильно пьяная стража. Веселье, стало быть, уже началось.
Гаймал радостно оскалился, приветствуя соратников. Присутствие красивой женщины, ехавшей рядом, заставляло его выпячивать грудь и надуваться от гордости, как индюк. Джасс постаралась произвести впечатление на младшего братишку Могенсая. Бархатное платье с большим вырезом, открывающим потрясающие воображение виды. Жены Тсана полдня укладывали ей волосы, смазывая их блестящей липкой массой, а потом накручивая каждую прядь на горячую медную трубку, чтобы получились жесткие завитки. Эти манипуляции походили на пытку, и Джасс с ужасом думала о том, что большинство знатных женщин подвергаются такому испытанию каждую дюжину дней. Увешанная с ног до головы блестящими побрякушками и безоружная, Джасс чувствовала себя почти нагой. Только особые ножны, спрятанные между лопатками на спине, и узкий, гибкий клинок в них утешали ее в этом незавидном положении.
Пиршество затевалось в гигантском квадратном зале. Два могучих стола вдоль стен упирались торцами в широкий хозяйский помост, на котором стоял стол Могенсая. К немалому удивлению Джасс, разбойник, едва освоивший написание собственного имени, решил возродить в разрушенном замке традиции его бывших благородных хозяев. Он сидел во главе стола в резном кресле, изображая из себя нобиля. На натур слабых и нервных Могенсай производил неизгладимое впечатление. Ни одно из словесных описаний не давало полного представления о знаменитом разбойнике. Карие глаза навыкате, кривые острые зубы, толстые губы, голая грудь в орочьих татуировках терялись на фоне роскоши его убранства. В иссиня-черную гриву грязных волос было вплетено множество ленточек, украшенных драгоценностями. В ушах болтались буквально грозди бриллиантов, еще одну серьгу с черной жемчужиной Могенсай вставил в ноздрю. А колец и браслетов, надетых обычным способом, так и вовсе было не под силу сосчитать. Многочисленное войско Могенсая красочно и основательно напивалось, опустошая глиняные кувшины с местным ядреным самогоном. Две трети шайки являлись метисами всех существующих рас. Женщины, что жили с бандитами: шлюхи, добровольно присоединившиеся к дикой вольнице, бывшие пленницы и просто дуры из горских деревень, – не отставали в выпивке от кавалеров. Они бросали друг в друга костями, игриво визжали и благосклонно принимали всяческие знаки ухаживания вроде увесистых шлепков по заду. Веселье продолжалось. Столы ломились от простых, но обильных кушаний. Джасс прекрасно знала, что примерно в половине случаев такие попойки заканчиваются грандиозной поножовщиной. На что и уповала.
Могенсай мрачно жевал оленью ногу, мерно двигая челюстями, и поначалу не обратил внимания ни на брата, ни на его спутницу. По обе стороны от главаря развлекались его приближенные. Слева лысый жирный тип с сальной усмешкой облапил хохочущую от удовольствия деваху, пытаясь задрать ее юбку как можно выше. Это Кречет, решила Джасс, опираясь на описание Тсана. Рядом с Кречетом длинноволосый юнец мирно похрапывал в блюде с остатками жирной подливки. Справа от Могенсая громко спорили две лохматые личности в рваных кафтанах на голое тело. Еще немного, и их спор обещал перерасти в драку.
А еще дальше, в углу, сидел Яримраэн собственной персоной, как всегда скучающий, надменный и великолепный. Такой, каким только и может быть эльфийский принц, в чьих жилах течет кровь самой древней королевской династии в мире. Он медленно отхлебывал что-то из кубка, лениво и невозмутимо обозревая сборище своими ярко-синими, как сапфиры, глазами. Порой, когда Джасс пыталась себе вообразить отцовскую родню Ярима, всех его сводных братьев, дядьев, кузин и прочих с такими же пронзительными глазищами, у нее начинала кружиться голова. Густые, тонкие и жесткие, как у всех эльфов, волосы Ярима платиновой мягкой волной лежали на плечах, обтянутых черным муаром дублета.
– Пофли я тебя с братом пофнакомлю, Джасс, – прогнусавил Гаймал и потянул за собой Джасс.
Она молча выдернула руку, но пошла следом, представляя себе, каким сделаются лица
