Есть удивительный волшебный дар видеть суть вещей, событий, людей, знать их Истинные имена. Но тот последний, в ком жив этот дар, менее всего подходит на роль героя. Он прожженный циник и прагматик, он жесток и несентиментален, он наемник и Воин Судьбы, он — Познаватель, а значит, знает больше, чем все остальные. Но не спрашивай его ни о чем. Знающий не говорит. Он делает.
Авторы: Астахова Людмила Викторовна
соображениями, заявил, что они проистекают из юного возраста и являются досадным доказательством моральной незрелости магистра.
Но, демоны раздери, если бы Ноэль точно не знал, что Джасс является Воплощением, то никто не сумел бы его в этом убедить. Дениила движением пальца могла вызвать ураган, а Гислар вполне заслуженно считали самой могущественной людской чародейкой своего времени. Но совсем недавно Хиссанд видел перед собой женщину, практически лишенную магического дара. До постыдного беззащитную, если не считать владения мечом. А еще магистру не давали покоя слова эльфийского Ведающего Арьятири относительно бывшего любовника Джасс. Познаватель и Воплощение, убийственное сочетание. Познаватель не может не увидеть истинной сущности женщины, как невозможно проспать миг собственного рождения. Тогда почему же они расстались, продолжая друг друга любить? Неужели потому, что Альс знал то, чего не знают все магистры Оллаверна, вместе взятые?
Чародей метался по своему обширному обиталищу, по гостевым комнатам, любезно предоставленным ему господином Аврисом, полномочным резидентом Облачного Дома в Лейнсрудском герцогстве. Метался в ожидании вестей от агентов, метался от нетерпения разгадать эту странную загадку и едва сдерживался, чтоб не бросаться хрупкими фарфоровыми чашками нежно-голубого цвета в стены, обтянутые белым шелком, расшитым лазоревыми розами. Мессир Аврис не сказал бы ни слова и не взыскал бы ни медного итни, но опускаться до банальной истерики Ноэль не мог и не хотел.
«Хотя, минуточку, милостивые государи!» – Озарение посетило его голову так же внезапно, как это обычно бывает с жертвами солнечного удара.
– Аврис! – заорал чаровник во всю силу своих молодых легких.
Резидент буквально материализовался в дверном проеме.
– Что ж вы так кричите, мессир? – с укоризной молвил он. – Чего изволите?
– Нужно проверить всех жителей Ритагона, приехавших сюда из Маргара, Аймолы и всех царств Великой степи.
– Людей?
– Нет. Всех, и нелюдей тоже.
– И полукровок? – еще раз уточнил Аврис.
– Абсолютно всех, поселившихся здесь за последние пятнадцать лет.
– Это нелегкая задача. Маргарцев много.
– Начните с домовладельцев.
– Как скажете, вам виднее, – безропотно согласился маг и удалился, чтоб отдать соответствующие задаче указания.
Ноэль рассуждал логично. Если Джасс никогда до сей поры не бывала в Ритагоне, то здесь у нее могут быть в друзьях только те, с кем она могла познакомиться еще за морем и точно знала, что они поехали жить именно сюда. Найти же в таком громадном городе, как Ритагон, человека или нечеловека, у которого нет постоянного места жительства, практически невозможно.
Вот теперь стоило запастись терпением и просто подождать, пока Погонщики сделают свое дело. Магистр почувствовал немалое облегчение, сравнимое только с тем мгновением, когда перед ним очутился Кебриж из Лиммэ. Парень чуть не в голос рыдал, когда рассказывал о своем злоключении на постоялом дворе на дороге в Мирдори. Именно тогда Ноэль впервые почувствовал себя не просто исполнителем чужой воли, но творцом собственной судьбы. Он держал в руках необходимую нить, связывающую его с Той Женщиной. И аймолайская игрушка – браслетик с псевдоэльфийским узором – являлась столь желанной уликой, за которую Шафф отдал бы… неважно, что отдал бы Глашатай Ночи, важно, что это не он, а Хиссанд первым напал на след Воплощения Ильимани. И это он сумел сделать так, чтобы не разминуться с Джасс в Приксте.
«Ай да Ноэль, ай да Хиссанд! Никогда ты не был дураком!» – сказал сам себе магистр и приказал слуге принести ему вина и сыра на закуску. Даже магистру Облачного Дома не чужды бывают маленькие слабости простых смертных, в частности, любовь к хорошему сыру.
Кто ищет хорошо, тот всегда находит.
С тангарами переговоры лучше вести в спокойном тоне, без крика и, упаси боги, угроз. Оскорбленный тангар не поглядит на то, кто его обидел – маг, король, жрец или кто еще, повернется и уйдет восвояси, а на следующее утро не откроется ни единая тангарская лавка, поднимут паруса и уйдут из гаваней тангарские корабли, а в тангарском банке опустят решетки и никому не выдадут векселей. Ни магу, ни королю, ни жрецу. Это в прошлые века огнепоклонники, чуть что не так, первым делом хватались за мечи и топоры, ныне же времена пошли все больше цивилизованные, научившие тангаров мстить изощренно, но бескровно. Посему был Ноэль Хиссанд с Анарсоном сыном Фольрамина не просто вежлив, но и до отвращения любезен. Почти все утро. Но опасался, что до полудня терпение его может иссякнуть окончательно.
– Так вы не отрицаете, что вышеупомянутая особа проживает
