Есть удивительный волшебный дар видеть суть вещей, событий, людей, знать их Истинные имена. Но тот последний, в ком жив этот дар, менее всего подходит на роль героя. Он прожженный циник и прагматик, он жесток и несентиментален, он наемник и Воин Судьбы, он — Познаватель, а значит, знает больше, чем все остальные. Но не спрашивай его ни о чем. Знающий не говорит. Он делает.
Авторы: Астахова Людмила Викторовна
рядом.
– Тебя можно погладить?
– Не стоит, – усмехнулась собака, скаля острые белые клыки.
– Ты пришла меня укусить?
– А тебя за сегодня еще никто не успел как следует укусить? – удивилась псина.
– Успели. Еще как, – пожаловалась Джасс, показывая с трудом гнущиеся пальцы.
– Вижу. Лежишь совсем дохлая.
– Пока нет, но скоро стану дохлой.
– Что так?
– Убьют меня. Колдуны проклятые, – чуть ли не всхлипнула женщина от жгучей жалости к себе.
– А ты им не давайся, – бодро посоветовала дворняжка.
– Не могу. Я совсем одна осталась. Ни денег, ни оружия, ни друзей.
Собака с нескрываемым наслаждением почесала себя за ухом.
– Ну-у-у-у! Такое у нас сплошь и рядом. Возьми хоть меня…
И Джасс услышала обычную историю бродячей дворняги: путь от крошечного слепого щеночка до главной суки в стае. Поучительная была история, ничего не скажешь.
– Тебе проще, ты собака. От тебя Облачному Дому ничего не нужно… Вот почему так несправедливо получается? Одни люди рождаются, живут и умирают, и все на одном месте, в своем городе, в своей деревне. А тут… вся жизнь – одно сплошное бегство. Погоня сменяется погоней, и невозможно нигде спрятаться, ни за городской стеной, ни за морем. Почему так поступили именно со мной?
– Справедливости нет, – заметила собака.
– Очень знакомые слова… – подозрительно пробормотала Джасс. – У тебя, случаем, знакомого эльфа нет? Со шрамами на лице.
– Все может быть, – уклончиво сказала та.
– Темнишь. Я ведь не спрашиваю, отчего ты вдруг заговорила человеческим голосом.
– Это – разные вещи, женщина…
Взошла луна Сирин и растворила в своем сиянии силуэт хвостатой собеседницы, невесомой рукой провела по тяжелым векам Джасс, почти так, как это делал один знакомый эльф, когда хотел сказать что-то важное. Нет, не тот, что со шрамами. Другой. Чья платиновая грива сияет ярче лунного света на воде, чьи синие глаза полны отчаяния и тревоги…
«Не смей сдаваться, Джасс! Только не сейчас!»
«А когда? Завтра? Ярим, я смертельно устала. Я устала бояться, я устала бегать, я устала от погонь, от собственной отваги и живучести. Я хуже этой дворняжки. Она – главная в стае, у нее нора и щенки. А что есть у меня?.. И вообще, ты мне снишься».
«Хрен я тебе снюсь, дура! Ты моя единственная надежда…»
Течет, разливается призрачный свет грядущей зари, сочится во все щели, изгоняя ночные сумерки…
Тот, другой, который со шрамами, обычно и просыпался на заре, подчиняясь естественному ритму жизни. Его теплая рука осторожно выскальзывала из ее ладони, но не сразу, а сначала аккуратно сложив ее пальцы в детский уютный кулачок. И от этого прикосновения она засыпала еще крепче, успевая поймать самый сладкий последний утренний сон за пушистый хвост…
– Чего разлеглась, шалава подзаборная? Проваливай!
– А! Да! Сейчас!
Джасс успела перекатиться на другой бок, избегая нового тычка в бок. Ребра ей еще пригодятся. Пошатываясь и упорно продолжая изображать похмельную шлюху, бывшая кераганская ведьма отправилась к причалам. Одно радовало – руки ее уже слушались как прежде.
Несколько удачных мазков грязью по лицу – и тряпка, насильно разлученная со старой шваброй, совершенно изменила облик беглянки. Спасибо сестрам-хатами за уроки маскировки. Теперь между рядами складов шла не сильно трезвая и уже не молодая тетка. Темные патлы торчали в разные стороны, и она то и дело пыталась прилепить их к грязному лбу, матерясь и вспоминая всех сущих демонов, коим доводилась, если судить по ее словам, не то дочкой, не то сводной сестрой.
У причалов Джасс смешалась с разноголосой, пестрой толпой торговцев, носильщиков, моряков, солдат и просто бродяг, толкавшихся без всякого дела. Она пристроилась к самому горластому вербовщику, который уговаривал окружавших его босяков отправиться на строительство оросительных каналов в устье Бейш. В другое время Джасс, разумеется, посмеялась бы над наивным мужичьем, клюющим на дармовую еду и большую плату, обещаемую голосистым молодцем. На самом деле в устье Бейш свирепствовала дизентерия и лихорадка, косившая рабочих, регулярно уполовинивая армию строителей. Нетрезвую тетку толкали локтями праздные и заинтересованные слушатели. Однако сейчас ее мысли были заняты совсем другим.
В ритагонский залив входила шикка под названием «Минога», и над ее кормой развевался флаг Иррибара – страны, чье удаленное расположение относительно Оллаверна внушало бывшей хатами определенный оптимизм. Первоклассный корабль, совсем недавно сошедший со стапелей. И ни один здравомыслящий судовладелец не отдал бы в руки посредственного капитана подобное
