Есть удивительный волшебный дар видеть суть вещей, событий, людей, знать их Истинные имена. Но тот последний, в ком жив этот дар, менее всего подходит на роль героя. Он прожженный циник и прагматик, он жесток и несентиментален, он наемник и Воин Судьбы, он — Познаватель, а значит, знает больше, чем все остальные. Но не спрашивай его ни о чем. Знающий не говорит. Он делает.
Авторы: Астахова Людмила Викторовна
– Я чувствую себя… некромантом… преступником… осквернителем могил, – бурчал Торвардин.
– Прекрати причитать! Перестань! Джасс, ты меня слышишь? Ты меня видишь?..
Мэд тряс женщину, пока она не вынырнула из океана боли и не выдохнула через силу:
– Да…
«Это правильно! Продолжай цепляться за жизнь и не сдавайся!» – мысленно приказал Малаган.
Вот они лежат рядышком: мертвая и живая, красивая и не очень, брошенная и любимая, самоубийца и живучая. Одна – поджарая, словно отлитая из бронзы, другая – обыкновенная, слегка заплывшая жирком. Будь здесь Ириен, он бы подсказал Истинные Имена обеих женщин, и ноша Мэда стала бы на порядок легче, а задача проще. А так придется искать Отражения. Отыскать то, что объединяет двух женщин, очутившихся по разные стороны Грани. Женщин, которые настолько разнятся отношением к жизни и смерти.
В старую форму можно лить и олово, и золото. Да! Вот оно!
Мэд Малаган обрел требуемое Отражение еще до полуночи. Хороший знак. Спасибо тебе, слепая Каийя!
– Ну что ж, начнем, благословясь… Помни себя! – тяжело вздохнул Мэд, чувствуя, как на его плечи ложится тяжесть целого мира со всеми его морями и горами, пустынями и лесами, озерами и болотами, людьми, орками, тангарами и эльфами, кораблями, замками, городами и хуторами, храмами и капищами.
А как же иначе? В каждом человеке и нечеловеке заключен весь мир.
– А’аш ит да кариес тил’я о…
Хватило бы только дыхания не сбиться, потому что перепутать слова у Малагана и при огромном желании не получилось бы. Заклинание уже горело лазоревым огнем перед мысленным взором, порошком жгучего перца пекло на губах, едва только он выдохнул протяжное гортанное «А». Хитрые завитушки слов, нанизанные на стальную нить воли – ожерелье безумца.
