Знающий не говорит. Тетралогия

холода и совершенно разбитый, словно не спал всю ночь, а грузил бревна. Голова отчаянно болела и кружилась. Такого с ним давно не случалось. Вернее, и было-то всего один раз. Пророческие сны отнимали у магов множество сил и здоровья. За способность заглядывать сквозь пространство и время даже самым могущественным приходилось платить дорогую цену. Ноэль ее и платил. Каждый день. Всю свою недолгую, скучную и однообразную жизнь. В Обители один день походил на другой, каждый был расписан поминутно строгим уставным каноном, сменялись только сезоны. За долгой зимой следовала короткая весна, затем два-три шестидневья лета – и все повторялось вновь. Когда-то Ноэлю здесь нравилось, но когда детство кончилось и его, как всякого подростка, потянуло куда-то за горизонт, кончилось и душевное умиротворение. Сначала он приставал к Мастеру, получая в ответ пустые отговорки, потом он строил планы побега, к счастью так и оставшиеся планами, а потом стремление увидеть мир превратилось в глухую тоску.
Накануне он едва уснул, долго ворочаясь с боку на бок, пока не нырнул в глубокий омут тяжелого болезненного забытья, которое язык не поворачивался назвать сном. Сон пришел позже. Сначала отрывками, кусочками яркой мозаики, затем отчетливой картиной черной гряды гор на горизонте и пологих, заросших низким кустарником холмов, между которыми петляла мелкая бурная речушка. Вода шумела и пенилась на камнях, вращалась серебристыми водоворотами в заводях. Ее хотелось пить, хотелось опустить лицо в прохладные струи… Их было восемь, вернее семь, потому что один был мертв. Уже почти целые сутки. Они стояли возле помоста погребального костра, прощаясь с тем, кто должен был занять на нем свое место. Мертвец лежал закутанный в темный плащ, безразличный ко всему. Его бледно-серое лицо с ужасной рубленой раной через лоб было тщательно отмыто от крови, веки плотно сомкнуты, а на губы нанесена синяя краска, как это принято у эльфов. Товарищи мертвого эльфа выполнили все обряды его народа, хотя знали, что он был равнодушен к ритуалам и мистике. Ноэль не видел их лиц, но на грудь покойника падали теплые капли. Тот, кто умер, был оплакан… Слезы затуманили глаза Ноэлю, он жалобно всхлипнул и проснулся…
Холодный пол кельи обжег голые ступни, пока юноша нащупал войлочные туфли, по обыкновению своему заброшенные как можно глубже под кровать. За ночь под окном, через щель в ставнях, намело целый сугроб снега, и Ноэль умылся им, стараясь хоть как-то взбодриться. Проведя почти всю жизнь в Обители, он так и не привык ни к ледяным сквознякам, вечно гуляющим по кельям и коридорам, ни к вою ветра в печных трубах, ни к постоянному чувству голода, сопровождающего воспитанников изо дня в день. Ноэль закутался в жесткую шерстяную накидку с капюшоном, единственное, что полагалось по канонам носить ученикам помимо длинной грубой туники на голое тело и тяжелых башмаков на деревянной подошве. И то только в течение трех самых суровых зимних месяцев. Юноша заковылял по темному коридору, торопясь застать Мастера до того, как тот отправится в библиотеку. Он успел вовремя. Мастер Логан встретил его на пороге своей кельи.
– Ноэли? – удивился он. – Ты заболел?
Тот помотал головой, как немой. Он стучал зубами и, казалось, совсем не был способен к членораздельной речи.
– Заходи, согрейся.
Мастер завел паренька внутрь, усадил в кресло и поторопился разжечь маленький шандал, чтоб тот мог согреть пальцы. Логан казался абсолютно спокойным, но на самом деле он здорово испугался, увидев смертельно-бледное лицо послушника с расширенными зрачками. Но сначала нужно было согреться.
– Мастер, я видел сон, – тихонько сказал Ноэль.
– Какой сон?
– Тот самый, Мастер. Как в прошлый раз, – обреченно выдохнул юноша.
Мастер Логан внимательно посмотрел на воспитанника. Ну что ж, это должно было когда-нибудь случиться. По крайней мере, парень сильно вытянулся за последнее лето и уже не похож на паршивого гусенка. Хорошая еда, свежий воздух и умеренные физические нагрузки могли бы превратить худого юношу в сильного мужчину. Если он, конечно, доживет до того возраста, когда его можно будет так назвать.
– Что же ты видел? – спокойно спросил Мастер, присаживаясь напротив. – Рассказывай очень подробно.
Ноэлю описания давались очень непросто, и поначалу он сбивался с мысли, но потом голос его окреп, и речь потекла более гладко и, главное, более связно. Юноша очень внимательно вслушивался в свои воспоминания, стараясь не пропустить деталей. У него неплохо получалось.
– Это степь, – сказал Логан и пояснил: – То место, что ты видел во сне. Огромная дикая страна за маргарскими горами. А река называется Стиаль. Одна из немногих полноводных