Знающий не говорит. Тетралогия

А если бы и была, то мое отношение к ней не изменилось бы ни на йоту. Какое отношение к любви имеет немного лишней благосклонности?
– Хороша благосклонность…
– Вы не понимаете, ваше величество, мы с Ранвальдом просто не могли сойтись в поединке. Он не мог быть мне равным соперником. Это все равно… – Альс искал подходящее сравнение. – Это все равно… все равно… что драться на мечах с вашим личным секретарем.
Тишайший господин Микай, сутулый, с затравленным взглядом ломовой лошади, подходил для такого примера, как никто иной.
– Почему?
– Потому что Ранвальд был кем угодно, но только не воином. Он прекрасно работал по металлу, гравировал и разбирался в механике. Он неплохо стрелял из лука, но мечом он владел ничуть не лучше, чем младший из ваших пажей.
– Тем проще было бы его убить.
– В таком случае почему вы не обвините меня сразу во всех убийствах, которые произошли в Орфиранге за последние полгода? Ведь я мог убить любого: ребенка, женщину, мужчину. Есть разница между поединком и резней. Я – воин, а не мясник.
И снова эльф был прав. Мастер такого уровня рисковал не просто свободой, он рисковал тем, что в эльфийском обществе ценится превыше всего – репутацией. Клеймо «мясника» не смывалось.
– Хорошо. А если бы Ранвальд вас смертельно оскорбил?
– Я бы разбил ему рожу. Но сделал бы это голыми руками. Кулаки у него были, к слову, о-го-го. Так что здесь мы были бы на равных.
Витор некоторое время размышлял.
– Альс, я не обольщаюсь на твой счет, но ты меня убедил. Тогда кто, по-твоему, виноват в этом преступлении?
– Я прихожу к выводу, что это мог быть только кто-то свой. Кто-то из нашего народа.
Изумлению короля не было предела:
– Что заставляет тебя так думать?
– Исторический опыт, – замысловато выразился эльф. – Наша национальная идея как раз и состоит в том, что из высоких соображений убивать своих не только можно, но и нужно.
– А я всегда думал, что это только у людей существует выражение «Цель оправдывает средства».
– Но придумали ее эльфы.
Горько было Ириену Альсу, горько и противно от сознания, как близок он сейчас к истине. Железная эльфийская логика вела его наипрямейшим путем к выводам отнюдь не утешительным. Как для него лично, так и для его расы в целом. Но он не стал делиться подробностями с игергардским монархом. Все равно не поймет, а если и поймет, то истолкует превратно. Поэтому Альс сделал все возможное и невозможное, чтобы покинуть короля Витора и Каннелой как можно скорее. Для этого ему пришлось поклясться, что в его намерения не входит сбежать из Игергарда. Напротив, Альс не собирался никуда бежать. У него были иные планы.
Казалось бы, еще и суток не прошло с момента расставания с Тирвиси, а Ириен уже возвращался под ее кров. Только тень мертвеца отныне пролегла между ними непреодолимой преградой. Это было понятно с первого взгляда. Тир не закрылась в своей спальне, она сидела посредине собственной гостиной, открытая сочувствующим взглядам друзей и родни. Но даже маргарские горы были сейчас ближе, чем она.
Если бы Ириен мог, он бы обязательно заплакал. Нет, не от жалости к себе или к Ранвальду, и уж тем более к Тирвиси. Себя ему никогда не было жалко, Ранвальду его жалость уже ни к чему, а Тирвиси… Она слишком горда, чтоб позволить себя жалеть. Плакать должно по таланту и мастерству, по уму и фантазии, коих у Ранвальда имелось с избытком. Видят светлые небеса, Тирвиси была его недостойна хотя бы только из-за своего взбалмошного характера, который совершенно не подходил к уравновешенной самоорганизованности покойного. Ириен знал, что именно столько лет влекло Ранвальда к этой женщине. Пожар ее души, пламя ее страстей, тепло, исходившее от Тир, согревало и придавало ему сил.
– Тир, нам нужно поговорить, – твердо сказал Альс.
– Да? Почему ты так уверен? – взъерошилась Фиарис, лучшая подруга Тирвиси, наперсница всех ее тайн.
– Потому что Тирвиси есть что мне сказать. Правда, Тир?
Женщина обреченно кивнула и сделала жест, призывающий оставить ее наедине с Альсом. И посмотрела на него, как смотрит… нет, не как жертва на своего палача, а скорее как виноватый на обвинителя. Вот меньше всего Альс хотел ее винить. У него родилась догадка.
– Тир, вообрази, что я все знаю. Ты ведь понимаешь, что если для людей наши поступки кажутся странными и даже загадочными, то мы с тобой прекрасно можем понять друг друга. Ты просто скажи мне, что в Орфиранг приехал Арьятири. Это так?
Она скорбно поджала губы и качнула головой. Подтверждая его выводы.
– Да. Он здесь уже шестидневье.
– Понятно, – только и смог выдавить из себя Альс.
Весь ужас в том, что все, в ком текла эльфийская