История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
облик героев волшебная живая вода. Письмо было прочитано, и граф Оболин задал вопрос:
– Когда надо ехать в Берлин?
– Вы согласны? – еще не мог поверить Забродин.
– Да, я согласен!
– За неделю, крайнее, дней за десять, – ответил товарищ Фарзус, то есть господин Иоганн Вайтер, – мы все приготовим – документы, адвокатов, прессу, публику в зале и прочее. И тогда вы приедете с Глебом Кузьмичом. Он пока поживет в Осло.
– Господа, – граф Оболин направился к двери, – если мне память не изменяет, в подвале должна быть бутылка французского шампанского…
В этот полуденный час в ресторане отеля «Новая Германия» было многолюдно, и на четырех господ, негромко говорящих по-русски, которые расположились за столиком в дальнем углу зала, возле рояля, сейчас задернутого чехлом, никто не обращал внимания.
– Подведем итоги, – сказал товарищ Фарзус, покончив с куриным бульоном, приправленным специями. – Начало процесса через три дня, и завтра в газетах появятся об этом первые сообщения. Один писака, уж не помню откуда, – вчера в имперском суде на наших адвокатов их накинулась целая туча, – так вот, хвастался сей борзописец названием своей статейки – «Опять „Золотая братина“!». На мой взгляд, название без особого полета фантазии…
– И завтра же, – добавил Забродин, – все эти газетные публикации прочитает Толмачев.
– Совершенно верно, – согласился товарищ Фарзус. – Мы дадим лжеграфу часа два на увлекательное чтение, и после этого один из наших людей вручит от меня Никите Никитовичу послание, которое будет тут же прочитано. И произойдет следующее… – Иоганн Вайтер обвел всех торжествующим взглядом. – Во-первых, Толмачев без всякого сопротивления отдаст нам Дарью, вернет ее вам, Алексей Григорьевич… – Граф Оболин хотел было что-то спросить, но товарищ Фарзус остановил его жестом руки. – Как это будет выглядеть – потом объясню. Возможны варианты. Во-вторых… Самое пикантное! – Кто бы мог подумать в восемнадцатом году, что товарищ Фарзус такой большой любитель порассуждать пространно и велеречиво. – Во время судебного процесса Никита Никитович не проявится никоим образом, он не пикнет, не обмолвится ни полусловом. А ведь наш лжеграф сразу поймет, прочитав завтра в газетах о начале процесса, кто стоит, Алексей Григорьевич, за вашей спиной, – ему это, как вы понимаете, известно…
– Да не проще ли передать этого мерзавца немецкой полиции? – сделал предположение граф Оболин. – Коли вы знаете, где он с Дарьей находится?
– Ни в коем случае! – повысил голос товарищ Фарзус. – Ни при каких обстоятельствах! Мы передаем Толмачева полиции, и он для нас становится недосягаемым. Более того, суд наверняка использует его как свидетеля, и, защищенный – давайте называть вещи своими именами, – защищенный от нас германским законом, Толмачев скажет на суде сами понимаете что. Нет! Для нас Никита Никитович безопасен на свободе, но в том случае, если он прочитает мое послание.
– Что же это за послание такое? – полюбопытствовал Забродин, раскуривая свою трубку.
– А вот это – профессиональная тайна! – засмеялся товарищ Фарзус, он же Иоганн Вайтер. Правда, засмеялся несколько натянуто…
Да разве мог он поведать соотечественникам все свои мысли и тайные планы! Как сыщику, разведчику надо отдать должное Фарзусу. Еще в декабре 1918 года его стараниями был обнаружен Никита Никитович Толмачев. Результат неусыпной слежки целой группы агентов за ювелирным магазином «Арон Нейгольберг и Ко». В эту группу он не включил Иоганна Вайтера Мартина Сарканиса, своего нового сотрудника. Пусть опыта набирается. Да и других дел в Германии на каждого агента хватит с избытком – из Чека только успевают секретные директивы расшифровывать. (Далась им эта пролетарская мировая революция!) Потом… Есть смысл Мартина Сарканиса, простите, теперь уже Ганса Фогеля, от «Золотой братины» держать подальше. Может быть, до времени…
Конечно, был соблазн, как только Толмачев осязаемо возник, сдать его полиции – и дело с концом: поставленная Центром задача выполнена. Второй половине сервиза – от лжеграфа никакой угрозы. За содеянное, даже если не всплывет убийство Толмачевым Саида Алмади, по германским законам обеспечено Никите многолетнее заключение. Но не спешил товарищ Фарзус. Посмотрим… Отчего это Никита с Дарьей решил жилье снять во дворе, где черный ход в магазин Нейгольберга?
Вскоре в доме фрау Хельги Грот появился новый жилец, Курт Балл, вдовствующий пенсионер, бывший управляющий конторы какой-то торговой посреднической фирмы и потому человек состоятельный, занял две уютные комнаты как раз над квартирой,
