История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
Толмачев?
Иоганн Вайтер распрямился, открыто, не мигая, посмотрел на Сарканиса, отвел взгляд в сторону.
– Ты не догадываешься, Мартин? – еле слышно прошептал он. – Никита при «Золотой братине» что цепная собака. Мало ли как могло бы все обернуться. А человек не иголка.
«И не один ты следишь за Толмачевым», – понял товарищ Фарзус.
«Он не знает, что я имею прямой канал связи с Москвой», – подумал Мартин Сарканис.
Дальше партию в бильярд они продолжали в молчании, лишь иногда обмениваясь короткими фразами, касающимися игры. Бригаденфюрер Иоганн Вайтер проигрывал.
За стол сели в начале третьего. В замке Вайбер никто не жил. Высокая каменная стена окружала замок, английский парк, старинный сад, службы. В глубине сада в 1941 году выстроили несколько коттеджей со всеми удобствами, в них жили офицеры, солдаты охраны и служащие. Обер-лейтенант войск СС Пауль Кауфман, комендант замка Вайбер, с женой Дархен занимал лучший коттедж: четыре комнаты, ванная, терраса, увитая диким виноградом, на его ветвях и сейчас держались прошлогодние бурые листья.
В просторной гостиной топился камин, круглый стол был заставлен обильной закуской, бутылками, графинами, в центре красовался молочный поросенок, запеченный в духовке, украшенный зеленью, от которого были отполосованы порядочные куски – застолье уже продолжалось четвертый час. За окнами гостиной густел весенний вечер, небо окрасилось фиолетовым светом. За столом сидели трое: хозяин дома Пауль, бригаденфюрер, Иоганн Вайтер и молодой человек, передавший в первые минуты знакомства Вайтеру портфель с документами, его звали Томасом, он оказался в форме лейтенанта и был представлен Кауфману адъютантом бригаденфюрера. За столом Томас не произнес ни слова, не выпил ни капли алкоголя, зато пищи поглощал много, алчно, методично орудуя челюстями.
Прислуживала за столом Дархен, Дарья Шишмарева, которую прошедшие два десятилетия изменили, но странным образом. Для сорокавосьмилетней женщины Дарья выглядела просто красавицей: подтянута, никакой лишней полноты, живым умом мерцают жгучие цыганские глаза, движения плавны, но точны. Согласитесь, непонятно все это, если вспомнить ту, прежнюю Дарью, из 1922 года… Дарья меняла тарелки, бесшумно появляясь в гостиной, приносила новые бутылки и закуски. И, возникая у стола, незаметно всматривалась в бригаденфюрера Вайтера; одна мысль беспокоила женщину: «Я его видела!.. Где? Когда?…»
Каминные часы с двумя гирями в виде рукояток шпаг пробили шесть раз. Во время обеда за столом велись нейтральные разговоры: положение на фронтах (с патриотическим уклоном), затруднения с продовольствием, погода, бильярд. Впрочем, больше пили и ели. Оба собеседника были, во всяком случае по внешним признакам, уже порядочно пьяны.
– Засиделись мы, – сказал Иоганн Вайтер, когда отзвучал последний, шестой удар часов. – Давайте, Пауль, еще по одной. – Бригаденфюрер налил в рюмки коньяк «Фридрих VII». – Выпьем за нашу победу!
– Хайль Гитлер!
Бригаденфюрер и обер-лейтенант чокнулись, выпили и стали закусывать.
– Томас, – повернулся к своему адъютанту Иоганн Вайтер, – завтра много работы, тебе надо выспаться.
– Дархен, – сказал Пауль Кауфман, – проводи гостя во второй коттедж – там все приготовлено.
Дарья, собиравшая грязные тарелки, оставила стопку на столе, молча вышла из гостиной. За ней последовал Томас. Никита Толмачев и товарищ Фарзус остались одни.
– Такие дела, Кауфман, – сказал бригаденфюрер Иоганн Вайтер, откидываясь на спинку стула и пристально глядя на коменданта замка Вайбер. – Такие наши дела…
– Какие дела, господин бригаденфюрер? – Голос обер-лейтенанта был совершенно трезвым.
– Все летит к дьяволу. Не так ли, дружище Пауль? – насмешливо спросил Иоганн Вайтер. – Мы американцам дали по морде в Арденнах, можно сказать, из последних сил, но это дела не меняет: русские в Германии…
Вошла Дарья, бригаденфюрер замолчал. Дарья, не торопясь, удалилась со стопкой грязных тарелок, оставив дверь в гостиную приоткрытой.
– И когда ты их ждешь? – спросил Фарзус.
– Кого? – выдохнул Толмачев.
– Русских, разумеется. – Бригаденфюрер отправил в рот кусок розовой семги. – Впрочем, сюда они не дойдут… Скорее всего, тут появятся американцы, притом очень скоро. И ты не очень-то ждешь своих соотечественников, русская свинья, не так ли? – Никита Толмачев напрягся, готовый вскочить. – Сидеть! – рявкнул Иоганн Вайтер. – Соотечественники тебя вздернут на первом столбе. Верно? За прошлые грешки. А главное – за бункер. Сколько русских военнопленных ты здесь положил?
Пауль Кауфман сделал рывок,
