История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
Возглавить операцию поручается вам. Вы согласны?
Все присутствующие в кабинете смотрели на Глеба Кузьмича.
– Почему вы молчите, старший лейтенант?
С 1919 года Забродины, мать и сын, жили в Москве. Маргарита Оттовна по-прежнему работала в Наркомате здравоохранения, как и раньше сгорая на своем поприще. Глеб служил в НКВД, в управлении контрразведки. Да, он окончательно сделал выбор, его увлекло дело, которому он посвятил себя полностью. «У любого государства есть контрразведка, – говорил он себе. – Я служу безопасности России». Кроме того, это дело соответствовало его авантюрному характеру. В 1924 году, после смерти Ленина, Глеб вступил в партию большевиков (Маргарита Оттовна была счастлива). Забродины получили хорошую квартиру из трех комнат в самом центре, в Газетном переулке. К тому времени Глеб женился на скромной, милой девушке Наде, студентке третьего курса пединститута, из семьи учителей; у них родилась дочь Нина. Скоро в доме Забродиных появилась прислуга, пожилая женщина из деревни бывшего Клинского уезда. Занимаемые должности предоставляли матери и сыну блага и привилегии, которые стал вводить Сталин для партийной и государственной номенклатуры: продовольственные пайки через спецраспределители, путевки в лучшие южные санатории, в которых контингент отдыхающих строго отбирался, спецлечение. За Маргаритой Оттовной по утрам теперь заезжала наркоматовская черная «эмка» и вечером, случалось, очень поздно (в Наркомате здравоохранения, как и в других наркоматах, рабочее время по часам не считали) привозила домой.
Все эти изменения в их жизни происходили постепенно, вроде бы незаметно… И казались естественными: они оба все силы отдавали служению Советскому государству, жили в условиях, в которых жило их ближайшее окружение… Видно, уж так устроен человек – странным образом не замечалось, как под ярмом «народной власти» бедствует основная масса населения страны: очереди у дверей магазинов, слухи о голоде на Украине, изможденные, хмурые лица соотечественников на улицах. Все это отвлекало, уводило от работы, от служения главному – торжеству социализма в Советском Союзе и во всем мире, поэтому внутренне отторгалось.
В 1937 году, прямо на июньском Пленуме ЦК партии, был арестован нарком здравоохранения страны Григорий Наумович Каминский и на следующий день назван в газетах врагом народа. Через две недели арестовали Маргариту Оттовну – на работе, в ее кабинете. Она была объявлена немецкой шпионкой. Глеб Забродин знал свою мать, понимал всю чудовищность и смехотворность предъявленных ей обвинений. Он как бы очнулся от сна наяву. И обнаружил: сколько же их знакомых и друзей, занимавших высокие государственные посты (и не занимавших никаких постов), арестованы, объявлены врагами народа, осуждены…
Он заметался в поисках истины. Ведь где, как не в НКВД, должны разобраться, сделать немедленно все, чтобы правда восторжествовала (Глеб Забродин был далек от тех служб, где варился, кипел, клокотал котел дел «врагов народа»). В собственном отделе руководство выслушало его молча; в конце беседы – с глазу на глаз – было сказано: «У нас в органах не ошибаются. Советую вам уняться. И больше не предпринимать никаких шагов». Глеб Забродин не внял совету: он добился приема у наркома НКВД Ежова. В просторном кабинете с огромным портретом Сталина маленький человечек, чем-то похожий на паука, в скрипучих сапогах, выслушал его тоже молча. В конце аудиенции, рассматривая Глеба Забродина с явным любопытством и интересом (отчего зрачки в глазах были расширены и, наверно, казались совершенно черными), Николай Иванович Ежов сказал тихим приятным голосом:
– Идите, товарищ Забродин. Разберемся.
Но не разобрались. Состоялся суд над Маргаритой Оттовной; «тройка» вынесла приговор: двадцать пять лет лагерей усиленного режима без права переписки. Глеб Кузьмич не смог добиться свидания с матерью перед отправкой ее на этап. Так они больше и не увиделись никогда… Только в 1956 году он узнал о дате смерти Маргариты Оттовны – сентябрь 1942 года, Тюменская область, «командировка Сосьва», смерть наступила «от сердечной недостаточности». Все это сообщалось в скупом документе «О посмертной реабилитации Забродиной М. О.», врученном ему в Военной коллегии.
На работе остановилось продвижение по службе. Его стали отстранять от сложных, ответственных операций. В ту пору Глеб Кузьмич, занимаясь контрразведкой, заведовал отделом. В конце 1938 года возникло «дело Забродина»: у руководства наверху появились сведения и документы о халатности (а может быть, «злом умысле» – так говорилось в одном из доносов без подписи), которую проявил Забродин в 1922 году в Осло и Берлине. Результатом
