История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
был темный, светилось лишь одно большое окно справа от террасы. «Мерседес» остановился у высокого крыльца.
Ян повернулся к Колу и приказал тихо:
– Оставайся в машине, мы быстро… Пошли, Мишель, – обратился он к Очкарику.
На крыльце террасы их встретил молодой человек в спортивном костюме цвета хаки, с правильными, но мелкими чертами лица. Это был Евгений, один из «телохранителей» графа Оболина из фирмы «Амулет».
– Проходите. Василий Никитович ждет.
Все трое прошли через темную террасу и очутились в просторной, слабо освещенной комнате с бревенчатыми коричневыми стенами. За столом, накрытым чистой кремовой скатертью, сидел глубокий старик, очень необычной, запоминающейся внешности: загорелое суровое лицо, иссеченное глубокими морщинами, обрамляла седая, старательно подстриженная борода; высокий выпуклый лоб, резкий, волевой профиль, жестко сжатые губы; глаза под нахмуренными, тоже седыми, бровями смотрели холодно, зорко и молодо. На мочке левого уха разрослось небольшой опухолью темное родимое пятно, поросшее сивой щетиной. Старик был поджар, даже сух, на нем безукоризненно сидел темно-серый костюм, рубашка ослепительно бела, черный галстук повязан аккуратным узлом и прикреплен к рубашке заколкой с большим бриллиантом; бриллианты поменьше поблескивали в манжетах. Перед ним на подносе стояли темная бутылка французского коньяка и две рюмки. Рядом лежала пачка длинных американских сигарет, почти пустая. В комнате витали струи дорогого ароматного табака.
При появлении Яна и Очкарика старик поднялся и вышел из-за стола довольно легко для своего возраста.
– Все, как предусмотрено, Ян? – спросил он глухим, прокуренным голосом.
– Да.
– Были осложнения?
– Были… Были осложнения с Бобом и этой его…
– Ладно, – перебил старик. – Сейчас нет времени. Ты мне все подробно расскажешь в Питере. Главное – встретиться там.
– Да, Батя… – Голос Никодима Ивановича Воротаева прервался от волнения.
– Еще раз о главном, Ян… Если что-то случится со мной и с Никитой… Ты все знаешь… Остаются два моих старших сына. Ты и они – моя гарантия. Если Бог отвернется от нас, план действий…
– Я все знаю, – осмелился перебить господина Дакунина Ян, оглянувшись на Очкарика и Евгения.
Василий Никитович еле заметно улыбнулся:
– Ну… Хорошо. И поспешим. Но сначала на посошок. – Он налил в рюмки совсем понемногу коньяку, протянул одну рюмку Яну, другую взял себе. – За встречу в Санкт-Петербурге!
– За обязательную встречу!.. – прошептал Ян. Они чокнулись и выпили: Никодим Иванович – залпом, господин Дакунин – мелкими глотками, смакуя.
– Присядем на дорожку, – продолжил Василий Никитович. Все четверо сели – кто где.
– А теперь – в путь!
Когда они появились на веранде, рядом с черным «мерседесом» уже стоял микрофургон «Мерседес-бенц» – тот самый, который после похищения из музея «Золотой братины» тщетно разыскивали в Москве и областях вокруг столицы. Правда, теперь он был не синего цвета, а ярко-вишневого, и номер у него был петербургский – КГ 913 С, РУС 78, а за рулем сидел второй «телохранитель» графа Оболина, нанятый в фирме «Амулет», – гориллоподобный Станислав. Из багажника черного «мерседеса» Очкарик и Евгений перенесли к фургончику плоский ящик, обитый светлой металлической лентой, вышел помочь Станислав, и втроем они с трудом выдвинули второе дно у фургона, где уже лежали три таких же ящика. Четвертый уместился там с трудом. Опять задвинули дно с драгоценным грузом, употребив немалые силы.
– Иди за машиной, Игнат, – приказал Батя, он же господин Дакунин.
Евгений быстро ушел за угол дома. Все молчали. Прошло минуты три, послышался рокот мотора, и из-за угла выкатился, поблескивая подфарниками, длинный, похожий на торпеду «линкольн», темно-синий, сейчас, ночью, казавшийся черным.
– Что же, – спокойно распорядился Василий Никитович Дакунин, – по коням.
– Мишель, ты с грузом, – напомнил Ян.
– Знаю, – твердо и холодно откликнулся Очкарик. – Я свое дело знаю.
Дакунин, сев в машину рядом с шофером, протянул к нему руку, тот передал Бате телефон. Василий Никитович с кем-то очень коротко поговорил и повелительно махнул рукой: «Поехали». Так и двинулись они к воротам, которые бесшумно открылись (в старой даче кто-то был…): первым «линкольн», за ним микрофургон «Мерседес-бенц», в котором за спиной водителя Станислава свободно расположился Мишель; третьим следовал черный «мерседес» с затемненными стеклами. В нем рядом с насупленным, непонятно на что обидевшимся Колом, вцепившимся в баранку руля, сидел Никодим Иванович Воротаев. Теперь он был спокоен и неподвижен.
