История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
появилось некое общее выражение, которое можно было определить одним словом – обреченность.
– Что же, сынки, – отечески сказал господин Дакунин и помял пальцами бурую волосатую опухоль на мочке своего левого уха. Как к талисману прикоснулся. – Пора прощаться. – Он вынул из кармана пиджака большой запечатанный пакет, протянул его Евгению. – Здесь тебе и Стасику. Все поровну – чеки на предъявителя в известном вам банке. По десять тысяч «зеленых», водительские права на каждого, «линкольн» теперь ваш поровну.
Станислав хотел что-то сказать или спросить, но Батя остановил его повелительным жестом – никаких вопросов.
– В конверте вы найдете краткую инструкцию, как оформить все документы. Садитесь в машину. Через пятнадцать километров вы будете на окраине Шлиссельбурга. В конверте же адрес Геннадия Никоновича Вязовского. Передадите ему от меня привет. Этого будет достаточно. Он вас хорошо примет, укроет «линкольн» – у него огромная усадьба. Думаю, вам надо отсидеться недели две. А дальше ваша судьба в ваших руках. – Дакунин взглянул на часы и заторопился: – Все, сынки, прощаемся.
Ошеломленные Евгений и Станислав пожали руку Бати. А Очкарик-Мишель только отчужденно кивнул им и отвернулся. Оба бывших «телохранителя» графа Оболина из фирмы «Амулет» сели в «линкольн». Минуту или две они о чем-то разговаривали. Дакунин снова взглянул на часы и занервничал:
– Да что они там?
– Поторопить? – спросил Очкарик.
Но в это время сыто заработал мотор, и «линкольн» легко тронулся с места.
– Подождем малость, – тихо сказал Батя. – Благодать-то какая кругом! А, Мишель?
Очкарик молчал. Грунтовая дорога, по которой от них быстро удалялся «линкольн», шла к горизонту, взбираясь на пологую возвышенность, и на расстоянии километров двух уменьшающийся автомобиль постепенно превратился в маленький прямоугольник. Оставшиеся завороженно, не отрываясь, следили за ним… Грохнуло. Из-за горизонта вырвался оранжевый столб огня с шарообразным верхом.
Василий Никитович перекрестился, сказал тихо:
– Господи, прости наши души грешные… – Он положил тяжелую руку на плечо Очкарика: – Понимаю тебя, сынок… Жаль парней. Но… Что же делать? Мы не можем поступить иначе. Се ля ви.
– И когда моя очередь? – спросил Очкарик.
– Мишель, знай: твоей очереди не будет. И никаких вопросов. Все, мой друг. Садись за руль. Времени в обрез. В морском порту мы должны быть не позднее восьми часов. Мы заедем в Питер со стороны Шлиссельбурга, минуем центр города с северо-запада и попадем на Васильевский остров с севера. Нам бы только пересечь Малую Неву по Большому проспекту. – Похоже, Василий Никитович рассуждал сам с собой. – Если нас и ждут, то у моста через Большую Неву, где-нибудь в районе Театральной площади… Но… Ты веришь интуиции?
Мишель молчал.
– Чувствую, что нас пока там не ждут.
– Бензина осталось километров на шестьдесят-семьдесят, – решился наконец Очкарик.
– Почему?! – удивленно воскликнул господин Дакунин. – А запасная канистра?
– Мы ее в суете забыли там, в гараже…
– Прискорбно. – Седые брови Василия Никитовича сошлись к переносице. – Ладно. При въезде в город заправимся на Советском проспекте, есть там тихая заправочная станция. Главное, Мишель, быть на Васильевском в восемь часов… Кстати, свидание там у нас, на Малом проспекте, тоже у заправочной станции.
Очкарик-Мишель с изумлением смотрел на господина Дакунина – за три года их знакомства Батя никогда не был таким разговорчивым.
– Ах, мой мальчик! – говорил он, и глаза его сверкали, глубокие морщины на лице разгладились. – Конечно, великая цель в жизни – это все! Это смысл существования, путеводная звезда! Но достижение цели… Это ли главное на нашей грешной земле? Это ли главное, спрашиваю я у Неба? Может быть, главное – идти! Идти всю жизнь к великой цели, а она пусть отодвигается, уходит за горизонт… А ты снова идешь, идешь – за ней, к ней, преодолевая все! И только этот тяжкий путь к цели… вечный путь наполняет смыслом жалкое человеческое бытие…
– Василий Никитович… Может быть, пора ехать?
– Что? Ехать?… – Дакунин словно очнулся, возвращаясь в реальность. – Да, да! Ехать, Мишель! Немедленно!
И он первым заспешил к микрофургону – легким спортивным шагом, и, глядя на него со стороны, невозможно было допустить, что этому человеку семьдесят шесть лет.
Достаточно сложную и путаную дорогу от Шлиссельбурга до Санкт-Петербурга, потом через город, минуя центр, и – на Васильевский остров, к Морскому вокзалу, «Мерседес-бенц» с петербургским номером проделал без всяких приключений. И без пяти восемь утра появился у автозаправочной станции
