История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
припадают к ее «уточке» захмелевшие гости. Поднялся из-за стола князь Гагарин, поманил взглядом хозяина. Отошли они в дальний угол гостиной, устроились на диване, желтым атласом крытом, у камина, в котором пылающие поленья угольками постреливали. Первым заговорил граф Оболин:
– Вижу, князюшка Алексей Иванович, крепко задумался ты, на сервиз мой глядючи. И вот что, ученый муж, летописец наш славный, скажи: как о графе Григории Григорьевиче Оболине потомкам поведаешь? Знаю как, князюшка свет Гагарин… Поведаешь: был граф Оболин обласкан высшей милостью, вознесен, считай, на самый верх, стал большим человеком в империи, потом низвергнут долу, соперником обойден, вознамерился во второй раз на Олимп взлететь посредством дарения дивного, да не сподобился…
– Вот что, граф, скажу тебе, – перебил Алексей Иванович Гагарин. – Не имеешь ты права расплавлять это диво дивное, это чудо, коему нет равных среди ведомых мне сервизов!
– Почто так, князь? – насупил брови хозяин дома. – Мой сервиз – что хочу, то с ним и сделаю.
– Ты послушай меня, Григорий Григорьевич… – Некоторое время князь Гагарин, не мигая, смотрел на то, как пламя в камине пожирает березовые поленья. – Чем славен род Оболиных? – продолжал он. – Богатством? Богатство – пыль, сильный ветер дунет – и нету его. Знатностью? А что это за достоинство – знатность? Одни громкие титулы да спесь, которая лишь головы кружит. А вот ежели сохранишь ты этот сервиз не токмо для фамилии своей, но и для России, прославит он твое имя на века. Потому как в сервизе сей – история Российская, в ее роковой час запечатленная. И по всему видать: сотворили сервиз великие мастера-искусники, кои сами участвовали в недавних грозных событиях.
Долго молчал граф Григорий Григорьевич Оболин. Сидел задумавшись, тоже на огонь в камине глядел… Потом так ответил Гагарину:
– Что же, князь, я подумаю над твоими словами. А об мастерах-искусниках… Это уж мне судить.
Взрыв гранаты сорвал с петель дверь из мореного дуба, и вместе со взрывной волной, опрокинувшей лампу под зеленым абажуром на столе и выбросившей из ниши мраморный бюст Гёте, у которого откололась голова, в библиотеку ворвались Глеб Кузьмич Забродин и десантник в коричневой куртке шофера.
– Здесь где-то дверь… – еле переводя дыхание, сказал Забродин, – в бункер…
– Надо все вверх дном перевернуть. – Десантник сел на ящик с кирпичами, шумно и часто дыша. – Времени нет.
Оба прислушались – в замке Вайбер было тихо. В библиотеку вбежал младший лейтенант Семин, парень лет двадцати двух с совершенно еще юношеским лицом, светловолосый, веснушчатый, с пушком на щеках. Но в карих глазах было столько злобы, ненависти, что смотреть в них невозможно…
– Все, – выдохнул он. – Взяли.
– Что Мартин? – спросил Забродин, страшась ответа.
– Дышит. Но весь живот разворочен. Без сознания.
– Ничего не сказал?
– Сначала одно слово: «Дарья». А потом непонятно: труба канализационная, засада, Никита… – Семин по-детски шмыгнул носом. – Бред, товарищ старший лейтенант. Его Петр Будинов перевязывает, у него аптечка.
– Вот что, Семин… – И уже понимал Глеб Кузьмич, чувствовал: убили Мартина Сарканиса, проработавшего разведчиком в Германии двадцать семь лет. – Вот что… На-ка список и схему залов. – Он вынул из внутреннего кармана куртки плотный лист бумаги, свернутый пополам. – Только вряд ли все найдем. Они вон уже и картины, и коллекции поснимали. Основное – братина… Ты видел? Перед витриной ящики. Один заколоченный, другой, кажется, наполовину пустой. Вокруг это золото… – И вдруг Глеб Кузьмич сорвался на крик: – Будь оно проклято!.. Ладно… – тут же оборвал он себя. – Проверить, что в первом ящике, и уложить в оба весь сервиз. Вернее, то, что есть, и главное – саму братину. Она основа всего. Кстати! Что в этих ящиках? Надо бы вскрыть.
– Один момент, – заявил десантник в коричневой куртке совершенно геркулесовских размеров и, поднявшись с ящика, на котором сидел, одним рывком отодрал сразу две доски. – Кирпичи! – с удивлением воскликнул он. – И ватой обернуты.
– Понятно. Подменить хотел Никита… – Забродин шагнул к двери. – Значит, так… Сначала упаковка золотого сервиза и остальных вещей по списку, что удастся разыскать. Все грузить в машину. Потом… – Глеб Кузьмич вздохнул. – Всех наших убитых – тоже в машину. Это ты, младший лейтенант.
– Есть! – вытянулся Семен.
– А ты, Евдокимов,
