Золотая братина: В замкнутом круге

обставлена мягкой удобной мебелью. На низком столике бутылки с напитками, кувшин со льдом в форме сдвоенных шариков и ваза с фруктами: некоторые из них, диковинных форм и окрасок, Глеб Кузьмич видел впервые. «Надо понемногу всего этого чуда Катеньке привезти, если таможня пропустит».
Посол, Юрий Петрович Соболев, представительный мужчина лет сорока пяти, с офицерской выправкой, вошел в сопровождении двух молодых людей, которых уже знали Забродин и Владимир – две минувшие недели они вместе работали над планом предстоящей операции.
– Здравствуйте! И прошу прощения, – сказал Юрий Петрович, – задержал телефонный разговор с Москвой. Располагайтесь. – Все сели в кресла вокруг стола. Владимир по-хозяйски налил в хрустальный бокал апельсиновый сок, опустил в него два шарика льда. – И сразу приступим к делу. Цейтнота нет, но со временем считаться надо.
– Министр может подвести? – спросил Забродин. Юрий Петрович еле заметно усмехнулся:
– Министр иностранных дел Боливии – человек пунктуальный. Аудиенция мне назначена на четырнадцать тридцать. И она состоится в четырнадцать тридцать. Как вы знаете, в суть проблемы министр посвящен. Это удалось сделать нашему консулу по культуре на вернисаже молодых художников. Вроде бы без посторонних глаз и ушей. Принципиальное согласие дано. Вчера с одобрения правительства все полномочия на арест получила полиция. Только не названа персона, нас интересующая. Министр иностранных дел узнает имя сегодня, и мною будут представлены соответствующие документы. Такова предварительная договоренность…
– Плюс телевидение, – вежливо добавил один из молодых людей, высокий и худой; его звали Анатолием Семеновичем.
– А телевидение не подведет? – спросил Забродин.
Снова, на этот раз открыто, усмехнулся Юрий Петрович Соболев и произнес:
– Простите, Глеб Кузьмич, вы мыслите… как бы это сказать… несколько по-советски…
– Да уж, при нашем разгильдяйстве… – не выдержал Забродин.
– Раз договоренность состоялась, – спокойно, ровно продолжал Юрий Петрович, – все будет точно. Редакция демократическая, прогрессивные журналисты. Передача пойдет по шестому каналу в пятнадцать часов. В это время я попрошу посла включить телевизор. Главное – мы должны следовать, строго и неуклонно, временному графику. Я ориентируюсь на то, что вы у Толмачева появитесь без четверти, еще лучше – без десяти минут три. Десяти минут вполне хватит. И в это обеденное время господин Дунаев всегда в своем кабинете. У вас, Глеб Кузьмич, есть какие-нибудь вопросы?
– Я просил выяснить…
– Сделано, – перебил посол и посмотрел на Анатолия Семеновича.
– За две последние недели, – начал Анатолий Семенович, по-московски растягивая слова и акая, – Валентин Иннокентьевич Дунаев ведет себя как всегда. Никаких признаков беспокойства, внешних, во всяком случае. Словом, убежден: хозяин яхт-клуба и ресторана «Емеля» ничего не подозревает. Дважды соотечественники заказывали у него ужин, один раз – празднование дня рождения, второй – встреча ветеранов минувшей войны. Так что подобные заказы для него обычное явление…
Посол взглянул на часы, налил себе в бокал минеральной воды, отпил глоток.
– И последнее. Министр иностранных дел, Глеб Кузьмич, человек прогрессивных взглядов, ратует за расширение советско-боливийских отношений, яростный враг всяких профашистских группировок, которые есть в стране. Но его окружение… Есть там люди, мягко говоря, не лучшие друзья Советского Союза. А в кабинете министров – уши, и не исключено…
– Я понимаю.
– И поэтому, Глеб Кузьмич, – продолжал Юрий Петрович Соболев, – я обратился за помощью к товарищу Мануэлю Асанья. Просто страховка. Люди Мануэля прибудут туда через пять минут после вас, то есть без пяти три. Никаких действий с их стороны, они только фон. Но если возникнет экстремальная ситуация…
– Надеюсь, она не возникнет.
– Я тоже надеюсь. – Посол легко, по-военному, поднялся из кресла, взглянул на часы: – Сейчас без двадцати два. В нашем распоряжении час. На дорогах Ла-Паса во время ленча бывают пробки, поэтому не будем искушать судьбу и без суеты – в путь. Лучше где-нибудь вблизи от цели переждать в машине.
Глеб Кузьмич тоже поднялся из кресла. Некая тяжесть ощущалась в затылке. Наверное, опять прыгнуло давление. Не до того. Не обращать внимания.
– Что же, товарищ посол, – сказал Забродин, – как говаривали в старину, с Богом!
– С Богом, Глеб Кузьмич…
Министерство иностранных дел Боливии находилось в старом районе Ла-Паса, застроенном еще во времена испанской колонизации. Оно помещалось на небольшой площади с фонтаном в центре, с католическим