История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
мне срочно необходимо в Женеву. Получил письмо от жены, они с Оленькой собираются на Капри, там сейчас обретается родня супруги. Надо решить ряд вопросов.
– Отправляйтесь, Алексей Григорьевич, к семье, – согласился Забродин. – Вы с ними – тоже на Капри?
– Нет, нет! – с непонятной поспешностью ответил граф Оболин. – Только провожу. Не знаю… Сам останусь, пожалуй, в Женеве или… Мне необходимо вернуться сюда?
– Обстоятельства покажут. – Кирилл сильно потер руки. – А сделаем вот что… Пошлем-ка мы с вами в Женеву надежного телохранителя…
– Зачем? – удивленно спросил Алексей Григорьевич.
– Я допускаю, граф… – Забродин подыскивал слова, затянувшись дымом из своей трубки, – что Толмачев не очень-то ожидал вашего появления в Европе.
– Вы хотите сказать…
– Только предположение. И известно: береженого Бог бережет. Есть у меня прекрасный чеченец, вот он с вами и поедет. Вы же привыкли иметь слуг. Думаю, наш Саид с такой ролью справится. Адрес, где остановитесь, сообщите нам до востребования, сейчас мы все детально обсудим.
От пристани в Мемеле через залив на Куршскую косу переправлялся допотопный медленный паром. День стоял пасмурный, собирался и никак не мог собраться дождь. Паром был забит крестьянскими телегами, людьми самых разных сословий: солдаты с заплечными походными мешками, говорившие на странном диалекте, который представлял собой смесь немецких и литовских слов, крестьяне и рыбаки с обветренными лицами, торговцы, трое католических священников в длинных черных одеждах. В крытой кибитке на мягких рессорах расположилось богатое семейство: он – полный, выхоленный, в теплом пальто на заячьем меху, она – высокая, надменная, прямая, будто палку проглотила, и целый выводок дочерей – четверо или пятеро, очень милые, тесно устроившись, их приветливые юные лица озарялись радостью бытия и любопытством к окружающему миру. Невнятный гул голосов, ровный, успокаивающий плеск воды за кормой. Над проливом с пронзительными криками летали чайки.
Глеб Забродин и Кирилл Любин стояли у кормы, смотрели на воду, воронками уходящую назад, молчали. Настроение у обоих было отвратное. Неделя напряженных поисков и в Берлине, и в Мемеле не дала никаких результатов: ни в одном из яхт-клубов яхты под названием «Ольга» обнаружено не было. Правда, близ Берлина, на озерах, еще осталось несколько необследованных яхт-клубов, сейчас там работают Сарканис и Белкин, но это так, для очистки совести: зачем, спрашивается, Толмачеву перегонять яхту в эдакую даль? Как, впрочем, и в Берлин. Если версия графа Оболина верна, Никита Никитович с украденной «Ольгой», скорее всего, попытается обосноваться в Мемеле. Может быть, временно, поскольку теперь он знает, что граф Оболин появился в Германии и ищет его. Однако все это – предположения, попытки логически выстроить возможные действия Никиты Никитовича Толмачева.
Да, пока что результат равняется нулю. В Мемеле четыре яхт-клуба: «Зигфрид», «Лотта», «Янис», «Пер Гюнт». Везде яхты швартуются на зимнюю стоянку – сезон закончен, – и среди них нет «Ольги». Даже если бы Толмачев ее перекрасил и переименовал, Забродин и Любин обнаружили бы «Ольгу»: во-первых, они ее представляли по детальным описаниям графа, во-вторых, во всех клубах вели с яхтсменами подробные разговоры, а народ этот словоохотливый, появление новой яхты не преминули бы прокомментировать. Правда, вчера появилась слабая надежда, последняя: в уютном буфете яхт-клуба «Пер Гюнт» они разговорились с молодым парнем по имени Витаутас, который за пивом с раками говорил им, что от кого-то слышал: в Ниде срочно продается яхт-клуб «Ольгерд» и вроде бы нашелся покупатель, какой-то иностранец при немалых деньгах. А вдруг?…
Паром ткнулся в берег, двое мужчин в матросских бушлатах стали швартовать концы, незлобно поругиваясь. Выгружались долго, в каком-то покорном молчании. Дождь все-таки собрался и теперь моросил – ровный, мелкий, нагоняющий тоску. Извозчиков было полно. Кирилл и Глеб выбрали коляску с закрытым верхом, в которую была запряжена рослая молодая кобыла каурой масти, хвост был завязан тугим узлом. Извозчик, старик в брезентовой накидке, с длинным унылым носом, запросил немного – согласились, не торгуясь.
– Сколько ехать до Ниды? – спросил Любин.
– Часа три.
По верху коляски монотонно постукивал дождь. С левой стороны за невысокими елями виднелась серая гладь залива. Воздух был пронзительно свеж, пахло рыбой и мокрой стынущей землей.
Покачивало на ухабах. Кирилл Любин начал дремать, угревшись в новом драповом пальто, недавно купленном
