История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
к иностранцам, их здесь всегда полным-полно. А этой осенью особенно много русских, и большинство из них, если не сказать все, оказались в Швейцарии по злой воле рока: бежали из большевистской России. Вернутся ли назад?…
Вот и он, граф Оболин, такой же – беглец, изгнанник, обворованный дворецким. «Золотая братина», яхта «Ольга» и Дарья, Дарья!.. «Ну уж на Дарью Никита не посягнет!..» Семья на Капри – жена, дочь. Семья… Разве это семья? Вот только Оленька, дочка, солнышко мое светлое… Как жить дальше? На сколько лет хватит средств? Надо проверить все счета в Цюрихском банке… От Глеба Кузьмича Забродина никаких вестей. Только в самые первые дни, как обосновался здесь, пришла телеграмма: «Адрес не меняйте ждите Забродин».
Ждите… Легко сказать! Но ведь не могут же они бросить меня! Хорошо, что есть Саид, действительно – замечательный чеченец.
Граф Оболин жил в роскошном отеле «Империал» на набережной озера, и с балкона его номера открывался чарующий вид на водную гладь с белыми треугольниками парусов на яхтах. Особенно любил Алексей Григорьевич сидеть на балконе в плетеном кресле в часы вечернего заката, когда и озеро, и город, и плавный береговой изгиб тонули в нежно-розовом мареве. Так бы сидеть, вдыхать свежий воздух, пропитанный ароматами осенних цветов, и ни о чем не думать…
В этом же отеле, отдельно от графа, жил Саид Алмади – у него была маленькая комнатка во флигеле для прислуги. Выполнялся приказ Забродина: жить врозь, встречаться по возможности редко, особенно на людях. Однако, где бы ни был Алексей Григорьевич, куда бы ни отправился, он постоянно чувствовал рядом присутствие своего телохранителя, хотя часто и не видел его. Очевидно, Алмади руководствовался указаниями Забродина. Впрочем, каждое утро Саид приходил к своему подопечному, спрашивал: «Какая дорога, Алексей Григорьевич?» И граф говорил, где намеревался побывать, какие планы на начавшийся день. Вот только сегодня… Одиннадцатый час, а Саида все нет. Не случилось ли чего?
Алексей Григорьевич давно позавтракал и сейчас сидел перед зеркалом у платяного шкафа, рассматривая свое лицо. Оно ему не нравилось: синева под глазами, набрякли веки, нездоровая бледность. «Все от неопределенности, от безделья…» В дверь негромко постучали три раза. Наконец-то!
– Входи, Саид!
Чеченец появился тут же, быстрый, легкий, пружинисто подошел к столу, совершенно бесшумно. Он был явно взволнован, радостно возбужден – глаза пылали, ноздри раздувались, весь полон нетерпения.
– Что случилось, мой друг?
– Скорее пошли, Алексей Григорыч! – Алмади цокнул языком. – Глеба ждет.
– Забродин здесь?! – воскликнул граф Оболин.
– Я буду на той стороне улица. Иди за мной. Шагов десять отставай и иди.
Саид Алмади бесшумно исчез. Уже через десять минут граф Алексей Григорьевич вышел из отеля «Империал». Швейцар, молодой человек атлетического сложения, услужливо и одновременно с достоинством распахнул перед ним дверь. Саид Алмади ждал на противоположной стороне улицы, со скучающим видом рассматривая в киоске красочные обложки журналов. Увидев графа, он двинулся к центру. Алексей Григорьевич быстро пересек проезжую часть улицы и теперь, соблюдая условленную дистанцию, шел за своим телохранителем. Непостижимым образом он понимал, чувствовал, что хотя Саид и не оглядывался, но все время держал ведомого в поле зрения. И еще граф Оболин обратил внимание на то, что многие женщины смотрят на Алмади с испуганным восторгом – сын гор был картинно, ярко красив, и красота его отдавала чем-то диким и хищным.
Было еще утро, хотя и позднее, однако навстречу валила порядочная толпа, пестрая и многоязычная. День начинался теплый, солнечный, ласковый. С озера летел легкий свежий ветер. Впереди, в тени деревьев, показалось открытое кафе всего на несколько столиков. Алмади замедлил шаг, обернулся, еле заметным кивком указал Алексею Григорьевичу на дальний столик у буфетной стойки, за которой в ленивой, скучающей позе стоял полный брюнет с черными усиками стрелкой.
За столиком сидели Забродин и Любин, которого, впрочем, граф Оболин не столько узнал, сколько догадался, что это он: темные очки, седые бакенбарды, густые рыжие волосы, яркий трехцветный шарф на шее… («Для чего такой маскарад?» – подумал он с удивлением.) Глеб и Кирилл потягивали из высоких стаканов холодный оранжад, дружески, хотя и буднично, улыбались Алексею Григорьевичу.
Граф Оболин посмотрел по сторонам. Саида Алмади нигде не было – растворился среди дефилирующих прохожих, растворился мгновенно, как только он и умел. Но граф знал – чеченец где-то здесь, рядом.
– Господи! – громко заговорил Алексей Григорьевич, подходя к столу. –
