Золотая братина: В замкнутом круге

на работу в охрану, и ждал «дня икс», готовился к нему.
– Этого Воротаева, – пожал плечами Миров, – организаторы ограбления, да хоть тот же Цукато, могли просто подкупить! Судя по всему, они в средствах не стеснены.
– Подождите, Вениамин Георгиевич! Об «Амулете» – особый разговор. Давайте пока о Воротаеве. Его не могли подкупить.
– Откуда такая уверенность?
– Во-первых, его характеристика, данная Любиным, опровергает возможность подкупа такого человека. Честен, предан делу и присяге, образец для молодых охранников. Заметьте: он был таким на протяжении более чем тридцати лет работы в музее. И вдруг – подкупили? Нет, это невозможно. Во-вторых. Сердцевина операции по похищению «Братины» – в музее. Как извлечь сервиз из-под бронированного стекла и вынести наружу? И вот все это спланировано, организовано и исполнено просто блестяще! Надо добавить: хладнокровно и ювелирно. Именно, как вы сказали, рука высочайшего профессионала.
– Согласен, – буркнул Миров.
– Есть и в-третьих… Хотя… – Арчил усмехнулся. – Откуда звонит господин Цукато нашему графу? Из квартиры Никодима Ивановича Воротаева. И с какого времени ведутся эти дружеские переговоры? Не с того момента, когда Виктор Станиславович узнает о завещании деда графа Оболина, а с самого начала их так называемого знакомства, то есть за два или три года до похищения «Золотой братины».
– Постой, Арчил, постой! – перебил с волнением Миров. – Ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, что, скорее всего, никакого господина Цукато не существует. Он миф, легенда, создавая которую Александр Петрович Оболин совершил несколько ошибок, переусердствовал.
– Ты подозреваешь графа Оболина?… – изумился Вениамин Георгиевич. – Подозреваешь его в похищении «Золотой братины»?
– Подозреваю.
– Да, но они же чуть не убили его!
– Согласен, это аргумент веский. Однако надо разобраться и все проанализировать. Я договорился о встрече с лечащим врачом, с той приятной дамой – помните?
– Ну нет, я категорически отвергаю версию о графе Оболине – похитителе сервиза.
– Почему?
– Ты не все знаешь. Любин передал мне архивные материалы – три увесистые папки, – в них вся история сервиза «Золотая братина», начиная с его создания во времена Екатерины Второй.
– Так какого же черта?! – яростно перебил Арчил. – Почему вы мне ничего не сказали об этом? Вы ведь знаете мой метод чтения. Я читаю ровно в десять раз быстрее вас. Вот что, глубокоуважаемый шеф: дайте мне, пожалуйста, эти папки на сегодняшнюю ночь. Категорически на этом настаиваю.
– Договорились, – усмехнулся Миров, – ты их получишь. Но только на одну ночь. А теперь продолжай, рассказывай о твоих подозрениях насчет графа Оболина.
Арчил молчал. Машина уже ехала по Садовому кольцу, очень медленно, с частыми остановками: наступало обеденное время, час пробок.
– Я слушаю, я тебя слушаю, – нетерпеливо повторил Вениамин Георгиевич.
– Слушайте, – желчно, но уже успокоившись, заговорил Арчил. – Итак… Зададим себе сакраментальный вопрос: кто знал о завещании графа Алексея Григорьевича Оболина, деда нашего бородатого знакомого? Два человека. Только два человека, Вениамин Георгиевич! Это директор музея Любин… Да и то он забыл о двадцатипятилетней дате! Письмо графа напомнило ему об этом. Вторым человеком является граф Оболин. И инициатива во всех драматических последних событиях, связанных с сервизом, принадлежит ему.
– Есть третья сторона, заинтересованная в «Золотой братине», – тихо продолжил Миров. – Может быть, правильнее сказать, была… О ней ты узнаешь из папок с архивными материалами.
– Черт! – Табадзе едва сдерживал нетерпение. – Я хочу взяться за эти материалы немедленно!
– Сейчас заедем ко мне домой, и я вручу тебе папки. Но давай еще раз: что мы сделали, что имеем… И план действий на завтра.
– Мало чего мы имеем, – невесело усмехнулся Арчил. – Идет поиск по нашим и милицейским картотекам двух реальных людей: Воротаева и Дакунина. Пока безуспешный. Если бы удалось достать хотя бы одного из них! Лучше – Воротаева. Кстати! Есть у меня одна идея. Вы хорошо помните докладную Федора Рябушкина о «дне рождения» Воротаева в помещении охраны музея? Толковый парень этот Рябушкин, умеет обращать внимание на незначительные детали. Никодим Иванович сидит в кресле, пока готовится застолье, наверняка в диком напряжении – уже приехал в музей граф Оболин со своими «телохранителями». Сидит и смотрит по телевизору велогонку по странам Европы. И… Вот странное дело! Болеет за польскую команду. С чего бы? Конечно, крохотная зацепка. Но вдруг? Я предлагаю обратиться к польским коллегам в Интерпол…