История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
– Принимается! – азартно подхватил эту идею Миров. – Сегодня же перекинем в Варшаву и в Париж по факсу фотографию относительно молодого Воротаева и наши вопросы.
– Далее, – уже спокойно, даже меланхолично продолжал Табадзе. – Из того, что сделано. Задействованы наши люди на всех постах таможни, в аэропортах, на железных дорогах, на автострадах. Идет поиск – пока безуспешный – трех машин: фургона «Мерседес-бенц», красных «Жигулей-девятки» и белой «Волги». Знать бы мне, что этот конопатый водитель «Жигулей» до нас на Коле Корчном засветился, причем демонстративно, когда ребята квартиру Воротаева раскручивали… Вообще, Вениамин Георгиевич, ерунда какая-то с этими красными «Жигулями». Зачем им на рожон лезть? Пока можно только предположить, что они навязывают нам какую-то свою игру.
В салоне машины зазвонил телефон. Миров поднял трубку, слушал несколько мгновений, положив трубку, сообщил:
– Нашли белую «Волгу».
Таких заведений, как кафе «Кайзерхоф» на площади у вокзала Анхальтер, было много. За столиком у окна, из которого хорошо было видно вокзальное здание, сидели граф Оболин и Глеб Забродин. Молчали. Не смотрели друг на друга. Ждали. Оба были подавлены гибелью Саида Алмади. Алексей Григорьевич сокрушен вдвойне: он в сетях чекистов! В их руках и его судьба, и Дарьи, и «Братины»…
«Если это действительно так, – думал граф Оболин, – значит, нет Бога, нет справедливости, мир рухнул, торжествует дьявол. И Кирилл Захарович с ними? Нет, это невозможно!.. Я, кажется, схожу с ума!..»
«Если граф откажется от дальнейшего сотрудничества, – думал Глеб Забродин, – от суда – всему конец. Придется признаться: мы проиграли. „Золотая братина“ никогда не вернется в Россию».
В кафе появился Кирилл Любин, по-прежнему в клетчатом костюме, правда, без черного бархатного галстука и затемненных очков. Быстро подошел к столику и рухнул на свободный стул.
– Все обошлось, – тихо заговорил Любин. – Как и договорились. Мои показания были кратки: с убитым не знаком, просто оказались вместе в одном купе, ни о чем не разговаривали, так как попутчик не знает ни французского, ни немецкого… Полицейский (кажется, капитан) высказал свою версию: «Выясняли отношения какие-то банды. Возможно, судя по обличью убитого, марокканцы. Поскольку при нем не оказалось документов, хоронить убитого будут как бездомного бродягу». Что это значит, не знаю…
– Бедный Саид! – вырвалось у Глеба Забродина. – Мой грех: не уследил… Но как бы ни складывались обстоятельства, без топлива машина мертва.
И Глеб – с аппетитом, а Кирилл – скорее машинально приступили к еде. Граф Оболин ни к чему не притронулся. Молчание нарушил Алексей Григорьевич:
– Что же… Надо объясниться, господа. Или… Как вас теперь называть? Товарищи? – Голос графа Оболина дрожал от негодования. – Значит, вы из Чека…
– Да, Алексей Григорьевич, мы из Чека, – тихо ответил Глеб. – И наша цель – вернуть «Золотую братину» в Россию.
– Понятно, – усмехнулся граф Оболин. – «Экспроприаторов экспроприируют». Как же, читал. – Он повернулся к Любину: – Вы, Кирилл Захарович, тоже из Чека?
– Поймите… – И краска стыда залила щеки молодого историка. – Я согласился на эту работу… временную работу… только ради «Золотой братины». И вы, Алексей Григорьевич, ведь не станете отрицать… Мы с вами говорили об этом: сервиз не только золото…
– Знаю, знаю! – раздраженно перебил граф Оболин. – «Братина» – величайшее произведение искусства, достояние русского народа и прочее. Ну и что?
– Нас с вами, Алексей Григорьевич, – Забродин погасил трубку, – объединяет одно…
– Нас ничего не объединяет! – Граф Оболин стукнул кулаком по столу. Из чашечек выплеснулся кофе. – Абсолютно ничего!
– Нас с вами объединяет, – спокойно, тихо, но с напором продолжал Глеб Забродин, – одно: мы русские люди. Сейчас «Золотая братина» в Германии, в чужих руках. Давайте сегодня, когда все прояснилось, кто есть кто… давайте поставим перед собой задачу: вернуть «Братину» русскому человеку, вам, Алексей Григорьевич.
– А дальше? – Граф Оболин в упор смотрел на Забродина.
– Дальше… – Глеб запустил руки в свои густые, слегка вьющиеся волосы: признак крайнего волнения – знал Кирилл Любин. – Еще в Питере об этом было условлено: Советское правительство оплатит вам стоимость сервиза…
– Всю? – усомнился граф Оболин. – У большевиков есть триста миллионов немецких марок на какой-то
