Золотая братина: В замкнутом круге

показал ему на такси, которое стояло возле дверей в ювелирный магазин, объяснил, что ему требуется. Машина, плавно тронувшись, доехала до перекрестка, развернулась и на противоположной стороне остановилась метрах в пятидесяти от дверей ювелирного магазина. Никита Никитович остался сидеть в машине…
А что же Василий Иванович Белкин, молодой чекист? Находился наш боец невидимого фронта в полной и какой-то вязкой растерянности, когда принять решение (любое) невероятно трудно, просто, считайте, невозможно: мысли путаются, пот прошиб, слабость в тело вступила. Не успел Вася осмыслить появление в районе оперативных действий Алексея Григорьевича и своих боевых товарищей («Елки зеленые! А чего это они пожаловали?»), как увидел – вот такое совпадение! – как из дверей кафе на противоположной стороне улицы вышел представительный господин, слегка прихрамывая, подошел к краю тротуара. Он огляделся по сторонам и поднял руку, останавливая приближающееся такси. В хромоногом господине Василий Белкин сразу опознал Толмачева.
А черная машина уже подъехала и остановилась возле лжеграфа. «Мать честная! Щас уедет! Чë делать-то?…» И Василий Иванович Белкин, чекист, ринулся (правда, плохо понимая, зачем ему это нужно) на противоположную сторону, не дожидаясь, когда полицейский на перекрестке поднимет жезл, останавливая поток транспорта. Прозвучал резкий, требовательный свисток. Двух минут не прошло, как держал в руках незадачливый сыщик квитанцию об уплате штрафа за нарушение правил уличного движения. «Буржуи проклятые! Что я, телок какой? Сам, что ли, под колеса полез бы?…» За эти две минуты укатил, как считал Василий Белкин, окаянный дворецкий. Вот тебе и стал тенью – выследил! Не мог и помыслить Василий Иванович, пребывая от происшедшего в легком помрачении, что Толмачев находился совсем рядом – в черном такси, стоящем у тротуара.
А Никита Никитович всю сцену оштрафования неудачливого нарушителя наблюдал метров с двадцати, не более (машина, им нанятая, стояла ближе к перекрестку). И забеспокоился: «Уж больно рожа российская. К тому же руками по-нашему размахивает». Стал Толмачев за подозрительным гражданином наблюдать. Тот затерялся было в толпе, но скоро опять обнаружил себя у витрины магазина «Дамское белье». «Точно, – определил Никита, – из их компании. Впрочем, поглядим».
Василий был в смятении и томлении духа. Как поступить? «Может, скажу: не объявлялся дворецкий тута, – и все! Знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю». Однако скребло в груди: «Нехорошо. Одно дело исполняем. Революции служим. Опять же, мой интерес, чтобы выследить этого убивца. Тогда так: дождусь, как из магазина выйдут, все доложу». Приняв такое решение, стал успокаиваться Василий Белкин. Рассматривая в витрине атласные женские лифчики, вспоминал о Марте.
А в ювелирном магазине тем временем развивались свои события. Как только портье пропустил в салон магазина графа Оболина, Любина и Забродина, им навстречу устремился на плохо гнущихся ногах Арон Нейгольберг, приветливый, улыбающийся:
– Здравствуйте, господа, здравствуйте! Увидел в окно, как вы подъехали… – Хозяин магазина не договорил. И граф Оболин, и Забродин, и Любин не слушали его: все смотрели на центральную витрину ювелирного салона. В ней была выставлена вся «Золотая братина» с чудо-чашей в центре во всем своем великолепии. Сервиз был снизу подсвечен невидимыми лампами. Глаз не оторвешь…
– Да, господа! – В голосе Арона Нейгольберга прорывалось ликование. – Принял вот такое решение: на некоторое время… ну на полгода или на год выставил «Братину» в витрине. Реклама! Покупателей у нас теперь раза в три больше. Конечно, большинство приходит просто посмотреть. Но и покупки возросли. – Старик выдержал внушительную паузу. – Итак, я к вашим услугам. А вообще, представьте, ждал. Вернее, предполагал ваш визит.
– Это почему же? – довольно невежливо спросил граф Оболин, с трудом оторвав взгляд от «Золотой братины».
– Да как сказать… – Хозяин магазина помедлил. – Коли вы затеваете судебный процесс… Наши предварительные встречи не только вероятны, но и неизбежны. Это мое предположение. Или не так?
– Господин Нейгольберг, – обратился к хозяину магазина Глеб Забродин, – у нас к вам есть серьезное предложение.
– В таком случае прошу ко мне в кабинет. Линда, принесите нам, пожалуйста, кофе.
Все прошли через торговый зал, как бы за кулисы нарядных витрин, и, миновав длинный сумрачный коридор, заставленный одинаковыми темными шкафами, наглухо запертыми, оказались в просторном кабинете с двумя окнами, выходящими во двор: окна были забраны металлическими решетками. Скорее, это был даже не кабинет, а маленький