Золотая братина: В замкнутом круге

совещание в отеле «Новая Германия» и, откровенно говоря, что к чему, понять не мог. Хоть тресни! «И хрен с ей! – меланхолически рассуждал Вася Белкин. – Плохо мне, что ли?»
Однако на второй день, то есть девятого ноября, допивая четвертую кружку, пива, сделал Василий Иванович Белкин одно открытие. Вернее, обратил внимание на двух презабавных молодых франтов в элегантных темных костюмах, которые сидели за столиком у окна и пили исключительно чай с бисквитными пирожными. Уже второй раз… Правильно! А когда вчера уходили («Точно! Вчера это было!..»), облачились в гардеробе в одинаковые серые плащи и шляпы-канотье. Один франт с черными усиками, другой – с пышными рыжими бакенбардами, чем-то похожи друг на друга. Презабавные субчики! И вот что неожиданно: большой бинокль у них, передают его друг другу, публику гуляющую за окном рассматривают, посмеиваются, молодым женщинам и девушкам ручкой делают. А еще перед рыжим бакенбардистом на столе альбом раскрыт, и он в нем иногда что-то рисует… «Должно, художники», – определил Василий Иванович Белкин и ощутил вместе с острым любопытством предчувствие дьявольской удачи.
Поднялся он из-за своего столика, потянулся лениво, зевнул и, не торопясь, прошел мимо художников. Заглянул в альбом. Верно: изображены прохожие на тротуарах, извозчичья пролетка с важным толстым извозчиком – очень ловко. Еще противоположная сторона улицы, вход в магазин «Арон Нейгольберг и Ко». Полицейский… Точно! Не раз этого квартального стража порядка встречал тут Вася. И еще что-то мелькнуло знакомое. Только больше нельзя смотреть – заметят… Чаще, суматошнее забилось сердце Василия Белкина, чекиста. Вышел из кафе, вроде бы подышать свежим воздухом. Вернулся за свой столик, к пятой кружке пива. Стал дожидаться сменщика, Мартина Сарканиса, – уже скоро. К художникам больше не подходил.
А вот сегодня как в кафе в семь утра вошел, на первую смену (уж и официант по имени Ганс улыбается Василию Белкину как постоянному клиенту), – сразу взгляд на столик у окна. Точно! На месте художники, и все при них: чай с пирожными, бинокль, альбом с белыми атласными листами. Шел мимо них совсем медленно, вроде место поуютнее выбирал. В альбом заглянул. И обмер, чуть не остановился… На одном листе – прохожие всяческие уличные, а на другом… Изображены там портье и бухгалтер из магазина еврейского! Хоть и штрихами только, цветными карандашами, зато – мать честная! – как точно! И костюмы, и позы, и жесты…
Сел Василий Белкин за свободный столик – и уже первая кружка пива перед ним, а дрожь в коленях унять не может. «Так… Сам поначалу все сделаю. Я вам покажу дурака бестолкового! Я вам, мать вашу… покажу…» Вот только взять в соображение, что именно предпринимать – хоть стреляйте, – не мог Вася Белкин, как ни тужился. Промаялся он в разработке плана действий (и про пиво забыл с бифштексами и сосисками) до одиннадцати часов утра десяти минут. Так и не придумал ничего.
И в это самое время две мизансцены в развивающихся событиях: в кафе вошел сменщик, Мартин Сарканис, и в то же мгновение поднялся из-за столика один из художников – тот, что с усиками черными стрелками, и – к выходу, шажками прыгающими. Тут-то и осенило Василия Ивановича Белкина!.. Он незаметно переглянулся с Мартином, приглашая за свой освободившийся столик, и вышел из кафе вслед за художником, который успел плащ накинуть, воротник слегка приподнять и шляпу-канотье набекрень надеть. Вид неотразимый!
Перейдя Унтер-ден-Линден на перекрестке, когда полицейский жезлом указал: «Прошу, господа», направился черноусый красавец прямехонько в ювелирный магазин. Так-то… Василий Иванович Белкин следом. А в салоне магазина народу было порядочно. Особенно много покупателей и зевак у той витрины толпится, где выставлен на всеобщее обозрение сервиз «Золотая братина».
Художник (тайный агент Чека держался от него на некотором расстоянии) не сразу к этой витрине подошел. Сначала, явно с праздным любопытством, прогулялся вдоль прочих прилавков, поглазел на разные разности подольше, с интересом полюбовался на старинные часы для камина времен Людовика Шестнадцатого, объяснил жестами белокурой продавщице, что вещь хороша, но, увы, не по карману, послал ей воздушный поцелуй. Рассмотрел люстру с хрустальными подвесками, которая свешивалась вниз в самом центре салона, сопроводил взглядом шнур элетропроводки к ней и отметил выключатель на стене возле конторки бухгалтера. Только после этого подошел к витрине с «Золотой братиной». Разглядывал сервиз долго, с напряжением. «Примеряется… – определил Вася Белкин, и под ложечкой сладко засосало. – Все, теперя вы от меня не уйдете, едрена вошь».
Между тем черноусый господин своими прыгающими шажками