История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
большим пальцем и мизинцем опустил капсулу. Прозвучал глухой взрыв – как будто пробка вылетела из бутылки шампанского, а на месте отверстия от сверла обозначилась рваная дыра. Гонщик сильно дернул дверь, но она не поддалась. Тогда он достал из чемодана небольшой ломик с загнутым концом, засунул его в дыру, повращал, прислушиваясь к скрежещущим звукам. Замер. Сделал ломиком резкое движение влево – и дверь открылась…
Молчуны собрали вещи, скатали брезентовый холст, убрали подставки. Проникли за дверь, плотно прикрыли ее за собой. И очутились в кромешной темноте. Франсуа зажег фонарик, сняв со стекла кружок черной бумаги. Они находились в квадратном бункере. Перед ними была вторая дверь, сделанная из сплошного куска металла без единого отверстия.
Этьен посмотрел на наручные часы, показал их Франсуа и извлек из чемодана газовую горелку. Теперь они спешили. На линиях, где прошло пламя горелки, металл расходится, образуются трещины, оплывая окалиной. Нельзя потерять и секунды – иначе металл снова застынет… И один резаком, а другой – ломиком-джимми, они раздирают с двух сторон дверь.
Наконец образуется дыра, в которую можно просунуть руку. Этьен надевает резиновую перчатку с длинными обшлагами, и через нее края дыры обжигают руку. Немного, еще немного… Рука уже по локоть с той стороны двери. Скрежещет отодвигаемый засов.
Пройдя коридором с одинаковыми деревянными шкафами, они оказываются в салоне магазина. Салон слабо, неверно освещали фонари за окнами магазина, и в этом призрачном свете предстала перед Молчунами «Золотая братина» во всей красе. Этьен достал портсигар, щелкнул им, прилепил к губам папироску, предупредительный Франсуа зашумел спичками. От этого звука гонщик как бы очнулся, быстро взглянул на часы. Нет, до опасности еще тридцать минут. Просчитали Молчуны до минуты время обхода участка пунктуального полицейского. График составили: через какие промежутки времени появляется страж у заведения ювелира и на противоположной стороне улицы, – и каждый выучил его наизусть.
Да, еще тридцать минут… Чиркнула спичка. Этьен раскурил папироску. Огонек спички затрепетал, отражаясь в предметах сервиза… На боках чаши, стоящей в центре волшебной экспозиции, живой огонь повторился многократно, дробясь на чеканных линиях.
– Божественно! – прошептал бывший художник Франсуа Потье.
И это было единственное слово, произнесенное Молчунами в ювелирном магазине «Арон Нейгольберг и Ко».
Яростно бушевало пламя в чреве горна. Васька Лапоть босой ногой качал мех и пел:
А за узкими оконцами мастерской дотлевал короткий зимний день, пурга мела – ни зги не видно. Косо несет снег… Нет конца и края белым пространствам. Да что же ты за Богова загадка – русская судьба?…
Тронул плечо Васьки Лаптя мастер Прошка Седой.
– Погоди, однако, паря!..
Щипцами на длинном деревянном держаке осторожно, томительно-медленно, остановив дыхание, вынул Прошка Седой из клокочущего пламени раскаленную, насквозь светящуюся чашу-братину, поставил ее рядом со скифской братиной. По форме не отличишь: две сестры-двойняшки, рядом бок к боку определились. Обступили две братины – древнюю, из веков далеких пришедшую, и только что рожденную, остывающую медленно, и тонкие малиновые змейки-молнии по ней простреливают, – обступили две братины мастер Прошка Седой и его подмастерья: Данилка, Егорка да Васька Лапоть.
– Вроде сладилась… – прошептал Егорка.
– Сладилась, – подтвердил Прошка Седой. – А теперя, пока стынет, вот что… Пусть каждый вспомнит про Емельяна Ивановича и про войну нашу за мужицкую волю. То вспомнит, что в сердце у него навсегда, до Страшного суда, на котором все ответ держать будем перед Господом Богом нашим…
И остыла братина, лишь теплом дышит, едкой окалиной в ноздри бьет. Смотрел, не мигая, на гладкий бок чаши Прошка Седой да молвил:
– А помните, как под Берез-городом кузнец Иван Большой драгун клал?
Враз точно все и узрели: мчатся навстречу друг другу конные отряды пугачевцев и царских драгун. Впереди мужицких воинов на круглобоком пегом жеребце огромный волосатый детина, кузнец Иван Большой,
