История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.
Авторы: Минутко Игорь
время летит, не замечают.
И настал день. Неужто весна-красна уже близехонько? Потому как за оконцами в небе синь бездонная, гляди-ка, и прозрачные слюдяные сосульки с карнизов свесились, и псы дворовые больно радостно разбрехались: чуют, видать, скорые собачьи свадьбы.
Да, настал этот день: на чугунной плите весь сервиз выставлен – все триста пятьдесят предметов. А триста пятьдесят первый – сама золотая братина, как матка посреди пчелиного роя. Вместе с мастером и подмастерьями стоял возле сервиза управляющий Катлинским заводом Людвиг Штильрах, не отрываясь смотрел на сервиз, – впервые его целиком увидел, – теребил свою растрепанную черную бороду. Дыхание перехватило, зажмуриться охота. Нет, нет, невозможно… Невозможно, чтобы это волшебство и роскошество сотворили руки человеческие!..
– Изладили… – тихо сказал мастер.
– Теперь, чай, мы вольные? – с внезапным изумлением прошептал Данилка.
– Подождем, однако, воли. – Прошка Седой вздохнул. – Пока в Питер да к нам обратно…
Невообразимо пусто стало в душе и сердце гениального мастера – будто все из него вынули без остатка. Спать, что ли, под образа завалиться? И пусть над тобой ликам святых отцов тихо лампадка светит. Пусть сверчок за печкой поскрипывает. Ох, грехи наши тяжкие…
Догорела спичка в руке Франсуа. Этьен в несколько глубоких затяжек докурил папироску, затушенный окурок спрятал в карман. Знак для Франсуа – приступаем. Молчуны работали споро и слаженно: несколько движений ломиком-джимми – и Этьен вскрыл витрину, в которой искусно была расставлена «Золотая братина». Франсуа из большого пакета вынул четыре пакета поменьше, тоже из прочной материи. Стали укладывать в них предметы сервиза. На эту операцию ушло не более пяти минут. Бесшумно оттащили пакеты к дверям салона.
Этьен взглянул на часы, предупреждаюший знак рукой – и они, опустившись на пол, замерли. Мимо витрины магазина не спеша прошел полицейский, лишь бегло взглянув через толстое стекло в смутное пространство салона. Замедлил шаг, зевнул, посмотрел на небо… И проследовал дальше. Этьен и Франсуа вернулись за прилавок, присели – с улицы их теперь не было видно. Франсуа извлек небольшой сверток.
Молчуны переглянулись – азарт озарил их лица. Начинается! Начинается игра с удачей, искушение судьбы и вызов ей… Распакован сверток. Франсуа и Этьен быстро переодеваются: бывший гонщик натягивает куртку, точь-в-точь как у портье, розовой лентой пластыря заклеивает свои черные усы, а Франсуа облачился в длинный жилет – неизменное одеяние верного стража финансов магазина господина Бартельса, – дополнив свой костюм зеленым целлулоидным козырьком, который всегда надевает бухгалтер, когда сидит над своими гроссбухами или щелкает на счетах (козырек предохраняет глаза от верхнего света). Этьен смотрит на часы, показывает жестом: «Надо ждать!»
Молчуны удобно располагаются за прилавком, вроде бы даже слегка подремывают. Уже светает. Первые редкие прохожие появились на Унтер-ден-Линден. Пора! Этьен пружинисто поднимается, подходит к бухгалтерской конторке, протягивает руку к выключателю и… Всеми огнями вспыхивает люстра в центре потолка салона, наполняя ярким светом торговый зал. Франсуа в это время относит пакет с вещами и чемодан Этьена к входной двери, оставляет их возле пакетов с предметами «Золотой братины».
По противоположной стороне улицы шествует, наслаждаясь властью, порядком и тишиной, пожилой полицейский. Озаренные светом окна ювелирного магазина «Арон Нейгольберг и Ко» в утренней неверной мгле невольно привлекают внимание. Странно… Полицейский останавливается, достает из кармана брюк часы-луковицу, щелкает крышка. Семь часов тридцать две минуты. Ерунда какая-то… Однако за стеклом витрины привычная картина: портье лениво протирает стекло прилавка, за своей конторкой в привычной позе, упершись целлулоидным козырьком в толстую книгу, что-то пересчитывает бухгалтер, изредка двигая костяшки на счетах. Полицейский качает головой: вышколил-таки своих работников этот хитрюга Арон. Надо полагать, хорошие денежки им платит. Слуга порядка вынимает рабочий блокнот и делает запись: «В магазине Нейгольберга портье Крумель и бухгалтер Бартельс сегодня начали работу на полчаса раньше обычного». Полицейский доходит до перекрестка и поворачивает за угол.
Теперь в распоряжении Молчунов ровно двадцать четыре минуты. Этьен тремя
