Золотая паутина

продавцы бы у него стояли за прилавками не в замызганных халатах, а ходили бы в красивой униформе: девки — с кокошниками на голове, а парни — в бабочках… А уж товаров бы он добыл — завалил бы ими полки!
Гонтарь радостно и взволнованно вздохнул, увидев себя, солидного и важного, в тройке с широким бантом-галстуком, с толстой золотой цепью от часов на животе, в торговом зале. Здесь все довольны магазином и товаром, уважительно поглядывают ему вслед: хозяин пошел… Эх!
Пока же приходится об этом только мечтать да вести полулегальный бизнес. Ну, ничего. Вадим Иннокентьевич прав: терпение и умение со временем сделают из них подлинных хозяев этой жизни в России. Русь еще вернется на круги своя!
…Битюцкий сел в машину Фриновского там, где они и договорились. «Жигули» неспешно катили по тихой, заросшей тополями улице. Было светло, солнечно, спокойно. Неброская эта улица жила своей жизнью, а в машине шел напряженный, хотя внешне ровный, разговор.
— Михаил, мой подчиненный, Воловод, проявляет ненужную самостоятельность, — говорил Битюцкий. Он сидел на заднем сиденье рядом с Басалаевым, а Гонтарь, обернувшись к нему, слушал.
— Он что, этот Волсвод, может заложить?
— Да, может. Из партийных, из настоящих. Так вот, Воловод слушать ничего не хочет. Тащит на белый свет и старые, прошлогодние дела. Бутыль эту с кислотой, детали — помнишь? По автоцентру тоже кое-что «подчистить» собирается. А если зацепить Шамрая, то…
— Шамрая я ему не отдам, — тут же сказал Гонтарь. — Ишь, на кого замахнулся. Если Шамрай захочет говорить, многим из нас не поздоровится. И на «Электроне» он напрасно круги делает, твой Воловод. А что, Альберт Семенович, неужели ты не в состоянии на него повлиять? Приказал бы да и… — он сделал решительный, отсекающий жест рукой.
— В том-то и дело — не могу! Не слушается. И ведь помог ему два года назад с квартирой, денег занимал, на работу взял.
— Сви-интус какой, а? — Гонтарь глянул на Боба с Фриновским, приглашая и их принять участие в разговоре, и те дружно и согласно замотали головами. — Пригрел ты, Альберт Семенович, гадину, пригрел. Но ничего, не вешай носа. Что-нибудь придумаем. Не хотелось бы идти на крайности, с людьми ведь хочется по-хорошему, полюбовно, а они вынуждают… Олежек, ты стань где-нибудь, высадим Альберта Семеновича. Сегодня нам говорить больше некого да, я в театр с Маринкой иду… Альберт Семенович, а ты как думаешь: Воловод сам все это крутит или, может, подзуживает его кто? А?
Машина стояла уже у дома, где Битюцкий велел притормозить.
— Тут нюанс один есть, мужики… — неуверенно начал Альберт Семенович. Замолчал. Его терпеливо ждали.
Битюцкий колебался: говорить или не говорить о Русанове? О совместной проверке «Электрона»? Если в управлении госбезопасности станет известно о том, что он разгласил служебную тайну… Но если там же будут знать о прошлогодних его связях с Долматовой, о нынешних связях с тем же Гонтарем и его компанией — то что опаснее? Чертов Воловод! И от этих жуликов деться теперь некуда. М-да…
— Какой нюанс-то? — напомнил Гонтарь.
Битюцкий решился.
— Дело в том, что Воловод проверяет «Электрон» по договоренности с Чека, мужики. А это, сами понимаете… Я бы прикрыл Долматову. А как быть, если Воловод госбезопасности все расскажет?
— Он что, знает Долматову?
— А как же! — в отчаянии воскликнул Битюцкий. — Бутыли эти, детали… С прошлого года на шее у меня. А он участвовал в задержании ее подельника, у нее объяснительные брал.
— Угу. Понятно. Как думаешь, Альберт Семенович: Воловод что-нибудь успел уже сказать в КГБ?
— Думаю, пет. Он пока что ничего на заводе не нашел. Но копает. И копает упорно. К тому же мучается совестью. Вот что беспокоит.
— Да-а, если с совестью не в ладах, то конечно. — Гонтарь потер ладонью подбородок, поразмышлял. Потом глянул на часы, заторопился: — Ладно, Альберт Семенович, иди. Мы подумаем. Дело серьезное. Тут надо обмозговать.
Битюцкий, попрощавшись, вылез из машины, пошагал в сторону своего дома через парк, а в тронувшихся с места «Жигулях» продолжался все тот же деловой разговор.
— Олежек, — говорил Гонтарь. — Найдешь Санька, с автоцентра, скажешь ему: мента этого надо «сделать». Лучше всего — наезд. «Случайный», конечно, — отказали тормоза. Чтобы было правдоподобно, тормоза на его «пикапе» действительно должны отказать. Я думаю, это несложно.
— Да шланг тормозной подрезать или проткнуть — н все дела, — хмыкнул Боб.
— Так и сделайте. Завтра-послезавтра, не позже. Пока строптивый этот капитан не наделал гадостей.
— Санек бунтовать будет, Михаил Борисович, — несмело сказал Фриновский. — Полтора года всего, как