Новый роман воронежского писателя Валерия Барабашова посвящен проблемам, волнующим сейчас все наше общество, — борьбе с организованной преступностью. Действие его развивается в наши дни в одном из городов средней России. Роман отличается острым, динамичным сюжетом, здесь есть все присущие детективному жанру слагаемые — убийства, погони, угон самолета и т. д. Действующие лица — сотрудники КГБ, военнослужащие, работники местного завода «Электрон», а также преступные элементы. Действие романа разворачивается на фоне сложной внутриполитической и экономической обстановки в стране.
Авторы: Барабашов Валерий Михайлович
он освободился.
— Ничего, мы его в беде не бросим. Много ему не дадут, а скорее всего — «химию», года два строить что-нибудь будет. А может, и так обойдется. Жми, Олежек, жми, мы сегодня с Мариной «Иоланту» слушаем. Она ждет меня дома, а я все еду…
На следующий день Гонтарь отправился к Анатолию Рябченко. Он хорошо знал, где находится его часть, военный городок в таком городе, как Придонск, не спрячешь, да военные особенно и не прятались — на массивных их железных воротах алела большая красная звезда.
Гонтарь подъехал к КПП в половине шестого. Несколько минут постоял, понаблюдал через решетчатые ворота за жизнью городка, потом не спеша покатил вдоль высокого кирпичного забора. Кирпичная кладка, однако, скоро кончилась; с южной стороны тянулась жиденькая проволока на столбах, за нею — какие-то невысокие, с узкими, как амбразуры, зарешеченными окнами, сараи. «Склады, наверное», — подумал Гонтарь. И не ошибся. Склады смотрели подслеповатыми окнами-амбразурами на тихую, деревенскую почти, улочку с одноэтажными невзрачными домами. Здесь в свое время и была деревня; теперь же город раздался вширь, поглотил эту Песчановку или березовку, превратив ее в окраинную улицу со стандартным названием Вторая Лесная. Наверное, была где-то поблизости и Первая Лесная, и сам лес начинался сразу же за высоковольтной линией, за ажурными мачтами.
— Хорошее место, удобное, — отметил Гонтарь, возвращаясь к КПП.
Рябченко должен был вот-вот появиться.
Он в самом деле появился на автобусной остановке ровно в шесть, и Гонтарь посигналил ему, позвал в машину:
— Толя! Садись, подвезу.
Рябченко сел в «мерседес», оглядывая машину завистливым и восхищенным взглядом, спросил у Гонтаря:
— А вы как тут оказались, Михаил Борисович?
— Да подвозил человека одного, смотрю — ты стоишь. Решил прокатить тебя на своем лимузине.
— Да, машина что надо, — вздохнул Рябченко и погладил ладонью спинку сиденья. — У нас такие делать не умеют.
— Да конечно! Куда там России против запада! Наклепали «Жигулей», да и те итальянские.
«Мерседес» мягко и нетороплив, как бы прислушиваясь к себе, вез седоков но вечерним улицам города. На ветровое стекло машины сыпался мелкий вялый дождик, «дворники» лениво елозили туда-сюда.
— Как настроение, Толик? Как здоровье? — ласково расспрашивал Гоитарь. — Я понимаю, что ты, наверное, обижаешься на моих парней, но это напрасно. Тебе надо было сразу понять, что имеешь дело с профессионалами.
— Да, профессионалами по мордобою, — хмыкнул Анатолий.
— Ну зачем гак грубо?! Сказал бы сразу, никто бы тебя пальцем не тронул. Ну ладно, это теперь в прошлом, забудем. Как говорится, кто старое помянет… Знакомство ваше и для вас с Валей, и для нас полезное. Ты ведь теперь забот не знаешь со сбытом «сигарет», не так ли?
— Тан.
— Ну вот. — Гонтарь аккуратно объехал открытый люк, матюкнулся сквозь зубы в адрес водопроводчиков: ехал бы быстрее — разбил бы переднюю подвеску как пить дать! — Толя, ты должен помочь мне в одном деле.
— В каком еще деле? — неохотно отозвался Рябченко.
— Понимаешь, — Гонтарь учитывал его настороженность и нерасположенность к разговору, шел к цели не напрямую, а зигзагами. — Говоря высоким стилем, каждая революция должна уметь защищаться.
— Не понял.
— Да что тут не понять! Тебе же хорошо известно, что у нас революция на дворе, что власть постепенно переходит в руки других людей, которые рано или поздно вынуждены будут защищаться. Такова история многих революций, такова реальность нашей жизни. Ты же прекрасно знаешь о событиях в Закавказье…
— Знаю. По телевизору видел.
— Вот. И убедился, что с восставшим народом считаются. А почему? Потому, что они защищают свою революцию не голыми руками.
— Я не собираюсь против кого-либо восставать, Рябченко изменился в лице, с заметным страхом глянул на Гонтаря.
— А ты уже восстал, Толя. Ты уже бросил вызов нынешнему режиму, хочешь ты этого или не хочешь, И лично я могу это лишь приветствовать. Я с вами, то есть с тобой и Валентиной Васильевной, работаю потому, что имею дело с умными людьми. Вы хорошо, толково наладили свой фирму, и я захотел вам помочь, уберечь от ошибок и лишних забот. Ты думаешь, что вами не заинтересовались бы в милиции, а то и в госбезопасности? Кусок вы для них лакомый.
Рябченко судорожно сглотнул слюну.
— Чего вы от меня добиваетесь, Михаил Борисович? — резко спросил он. — Зачем ждали?
— Толик, дорогой, не нужно говорить со мной в таком тоне. — Гонтарь остановился у красного светофора, ждал. Приспустил окно — пассажир его занервничал, закурил, в салоне
